ВЕРБОВЩИК

Verbovshik

Пролог

 

  Хороши пляжи для романтических отношений.

  А пляжи Майами – в особенности.

  Конечно, когда на них не налетает какой-нибудь тайфун с романтическим женским именем…

Наплававшись вдоволь в теплой волне (и нацеловавшись) мы вернулись к своим шезлонгам у морского прибоя. Некоторое время мы загорали. Потом я заметил, как какая-то женщина тащит по песку инвалидную коляску. Коляска-то для пляжа адаптированна, конечно: пластиковая, с широкими колесами… А все равно тяжело. Когда в ней сидит взрослый человек.

  Я решил ей помочь.

   Устроил парня у морского прибоя в лучшем виде. Казалось, он даже как-то воспрял, окреп от моей помощи. Почти сам сошел со своей коляски на песок, чтобы лечь позагорать.

– Вижу, у тебя и опыт волонтера есть? – сказала моя избранница, когда я вернулся. – Каждый день узнаю о тебе что-то новое.

– Ты обо мне еще не то узнаешь, – вздохнул я.

Уже с месяц, как мы с ней знакомы, а я все никак не скажу ей… то, что сказать придется. И дело даже не в том, что этот месяц мы с ней занимались, в основном, совсем другим, нежели философскими беседами, просто я хотел как можно дальше оттянуть этот момент. Он же – момент расставания…

Я ведь, кажется, нашел девушку своей мечты. Для одной беседы – при первом знакомстве – время-то у нас, конечно, нашлось. Редкий экземпляр.

Редкостный.

Умная и красивая.

Или наоборот – не важно. Ей говорили подруги (бывшие уже, разумеется), что с твоими-то, мол, данными тебе бы в самый раз – на подиум, в кинозвезды (было предложение и в порно), а ты… А что, собственно, «а ты»? Захотела узнать, сколько настоящих – не «поп» – звезд и галактик в небе, да еще и как они устроены (не говоря уже о вопросе на засыпку: что находится «за космосом»?), вместо того чтобы голой задницей крутить в шоубизнесе? В постель ложиться там, где «надо» и с тем, с кем «надо», для того, чтобы крутить ею на как можно более видном месте?.. И заработать к старости порядочную паранойю по поводу своей внешности… Астрофизикой, короче, занялась.


Да, феномен. Что ей по этому поводу говорили её родители, история умалчивает. Но я не думаю, что-то лучшее, чем подруги. Бывшие.

И к религии она относилась, мягко говоря, без пиетета. Бог, говорит, может и есть, что, впрочем, никак не доказано, но церковники и проповедники всякие к нему не имеют никакого отношения. Ведь какое отношение к высшему существу могут иметь лжецы, хаджи и лицемеры? Или, в лучшем случае, люди не очень умные (передаю наиболее мягкий вариант её слов), выдающие желаемое за действительное? Ну, не знаю, не знаю – все зависит от «высшего существа»… Во всяком случае, и эта точка зрения была хоть и нередкой по теперешним временам, но уж никак не популярной, учитывая тотальную религиозную пропаганду. Особенно в наших странах, в этих всех «империях зла», в которых в очередной раз воцарилась бандитско-церковно-гэбэшная власть. Впрочем, где мы, а где «наши страны»? Хотите, постоянно бросаясь из крайности в крайность, всегда наступать на одни и те же грабли – пожалуйста, наступайте! Только без нас, потому как нам сей процесс наблюдать совсем уж тошно. Несмотря на наши крепкие нервы и желудки.

Да, и вдобавок ко всему она, моя избранница, еще и – блондинка.

Ну, это уж, согласно расхожему предрассудку, постулирующему несовместимость блондинки и ума, – феномен в квадрате. Феномены, видимо, еще бывают. Даже в квадрате.

Парни от нее тоже шарахались. Не с первого разу, конечно! Со второго. Ибо кому ж понравится чувствовать себя в обществе блондинки дураком? Да и не блондинки тоже… Думающим только о…

Даже звали ее необычно. Слава. Не Мирослава, не Ярослава… Просто Слава.

Может, поэтому она так долго и была одна. Искала, видимо, такого, как я. «Качка», который не бьет на ринге партнера по голове и не толкает, скажем, спортивный снаряд какой, а тоже занимается астрономией. Фантастику пишет… Встретились, в общем, «два одиночества».

Впрочем, по ее собственному утверждению, никого она и не искала. Просто так получилось. Когда она уже разочаровалась во всех.

– Ну, и где ж твоя родительница? – спросила она. – Ты меня обещал сегодня с ней познакомить.

– Да, – подтвердил я, – но прежде чем я это сделаю, пожалуй я тебе кое-что расскажу… Чтоб для тебя это не стало шоком.

– Она тоже на коляске?

– Что? О нет! – рассмеялся я. – И ты даже себе не можешь представить, насколько – «нет»…

 

*   *   *

Это было уже лет десять назад…

Я сидел в своем кресле у компьютера и, чтобы отвлечься от поганых мыслей, решал задачи по высшей математике. В кресле потому, что моя инвалидная коляска в квартире мне была не нужна. Хлопнула дверь в прихожей: мама пошла в магазин, пока сантехник тут ковырялся с нашей батареей в соседней комнате.

– Дань, подойди сюда! – услышал я вдруг.

Поначалу я не обратил на это внимания, так как решил, что обращаются не ко мне. Мало ли какой Дань? Может, напарник пришел.

– Данил, вообще-то я к тебе обращаюсь, – сказал сантехник, заглядывая ко мне в комнату. – Ты что, не слышишь, что ли?

Я непонимающе посмотрел на него. В каком смысле – «подойди»? И вдруг я понял, что… могу это сделать. Почувствовал просто…

Что вам сказать?..

Сколько я мечтал о чуде!.. Чтобы вот так вот «бац!» – и все. Но естественно, ни в какую чертовщину и чудесное исцеление не верил, а всех «целителей», кто обещал со мной это сделать, давно посылал подальше. И вот это – «Чудо» – произошло…

Никогда не просите ущипнуть себя. Даже мысленно. Это больно. И к тому же это – еще абсолютно не гарантия того, что происходящее не сон. Есть гораздо более надежные критерии сна. Прежде всего: во сне человек не способен удивляться. Что угодно, только не удивляться. Принимает все, как должное. Пусть хоть вся Вселенная со всеми ее законами вдруг принципиально изменится, а у вас это в худшем случае вызовет лишь раздражение. Мол, какого рожна жульничаете?! Приняли правила игры – фундаментальные и неизменные законы природы, – так и следуйте им! Нечего шулерством заниматься!

Естественно, я тогда потерял не только дар речи, но и дар внятно мыслить. Зато «дар» ходить – и вообще двигаться как нормальный, здоровый физически человек – приобрел. Необычные, прямо скажу, ощущения… Новые.

– Так, поскольку клиент в ступоре, – начал сантехник, как ни в чем ни бывало копаясь в нашей батарее, – то говорить буду я. Для начала – ответы на «часто задаваемые вопросы». Кто я? Можешь называть меня Вербовщиком. Я – представитель МАР – Метагалактической Ассоциации Разума – сообщества цивилизаций Третьего рода, как это тут у вас по-научному называли бы. Ну, ты знаешь: цивилизаций, которые овладели уже ресурсами своих собственных галактик.

И я увидел это все. Оно просто всплыло в моей памяти. Галактики, звезды, планеты, цивилизации… Миллионы, миллиарды самых разнообразных рас. Вот, кстати, тоже интересный вопрос: самому бывать во всех точках Вселенной и буквально трогать их собственными руками или заведомо знать про них всё? В чем разница?

– Что нам нужно? – продолжал «Вербовщик». – А ты нам и нужен. Как агент. Не везде, конечно, – на этой планете, в основном. Ну, в крайнем случае, еще на таких же, где цивилизации не доросли пока до контакта с МАР. Присматривать… Впрочем, задания ты начнешь получать еще нескоро – после твоей подготовки. В случае, конечно, если ты вообще согласишься. Никто тебя силком тянуть не собирается. Нет – сотрем информацию с твоей памяти, и все. Хотя будет жалко: способный ты. Еще вопросы?

Дар речи ко мне, может, кое-как и вернулся, а вот способность трезво мыслить… не думаю. Ведь глупее вопроса, что я задал тогда, наверное, и придумать трудно:

– А мама?

Еще б про сестренку свою спросил. Светика. Для полноты картины. Не знаю, что обо мне подумал этот Вербовщик… Маменькин сыночек. Тебе такое предлагают, а ты… Нашел что спрашивать.

– А что мама? – сказал он. – Она нам не нужна. Вытрем из ее памяти информацию о тебе – и все. Как будто тебя никогда не было.

До сих пор не могу внятно объяснить, что мной двинуло в тот момент. Какой импульс. Естественно и наверняка так бы было лучше всем. Но… Ощущение какой-то неправильности, несправедливости… Мухлежа. Вы сами законы природы меняете по своему усмотрению, вам ничего не стоит, значит, излечить неизлечимо больного и сделать его своим суперагентом. А его родителей, значит, просто отбросим, как ненужный отработанный материал. А что с ними возиться?!

Я вернулся в свое кресло и объявил:

– Тогда до свиданья.

– И что, так просто? – после некоторой паузы осведомился Вербовщик. Слегка ошарашенный. – Я ведь сейчас уйду, а ты из окна выбросишься, когда поймешь, от чего отказался. Даром что на коляске. Тебе ж такого предложения больше никто никогда не сделает. И что, твоей маме от этого лучше будет?

– Так вы ж сотрете мою память, – съехидничал я. Кажется, ко мне окончательно вернулся и дар речи, и способность мыслить. Я «вошел в сюжет». – Я ведь даже знать не буду об этом вашем предложении.

«Сантехник» вздохнул. Одна морока с этими «семейными», наверняка подумал он. Семейно-привязанными, в смысле. С какими-то сиротами из детдомов или интернатов, которые не видели там ничего хорошего, работать – одно удовольствие. Они без труда соглашаются навсегда покинуть свою клоаку и забыть о ней, как о страшном сне. Привязанностей у них, не говоря уже о любви, – никаких… Даже если у них там и были какие-то друзья.

Не знаю, почему он не ушел сразу. Может, поспорил с кем у себя, что сможет и из меня сделать толк…

– Сказать тебе, о чем ты думаешь каждое утро, просыпаясь? – начал он. – Все твои двадцать пять лет. Ты думаешь: почему – я? Почему я должен каждый день бороться за то, что любому ханыге из подворотни дано так, ни за что? Только за то, что его, урода, угораздило родиться? А я скован цепями, я сижу в яме, из которой не вылезти. И выхода нет. О чудо, я поднял с пола случайно упавший журнал! Я уже не говорю о полной недоступности для тебя такого естественного «чуда», как любовь. Но ответа – нет, думаешь ты. Потому что его не может быть в принципе. Потому что это – просто идиотская ошибка, совершенная теми, кто проводил эксперимент над всей этой идиотской страной, и ими – этими ублюдками – даже не замеченная. Никто не виноват и никто не может помочь… Это, конечно, если не верить в циничные сказки про то, что твоя болезнь – «божье благословение», после которого последует какое-то сногсшибательное вознаграждение. Но ты ведь в это не веришь и за любые разговоры о вознаграждениях бил бы по морде, не так ли? Ведь сколько стоит юность? А свидание с любимой девушкой? Танцы на дискотеке, пешая прогулка по набережной?..

Я отвернулся. Что я мог сказать тем, кто знает обо мне, похоже, все? А он, Вербовщик этот, начал прохаживаться по комнате взад-вперед. Думать. Или разговаривать с кем-то по какой-то своей телепатической связи.

– Ладно, давай так, – сказал он, наконец, – нашим агентом ты все-таки будешь, но пока сугубо только на Земле. Да и задания ты будешь выполнять несколько иного рода… Но об этом после. А о маме твоей с сестрой мы тоже, так и быть, позаботимся.

 

*   *   *

– Ну и история!.. – заворожено проговорила Слава после минутной паузы. – Я прямо чуть не прослезилась. Ты это только что придумал? Да, силен…

Я встал, подошел к прибою. Кинул в море пару камешков. Ну, вот и все… Близок конец нашего романа. Этой недолгой сказки. Может, не надо было мне тогда соглашаться? Хотя, – что я говорю?! Это стоило сделать уже ради таких вот моментов. Которых у меня никогда не было бы.

Почувствовал ее прикосновение сзади.

– Я что-то не так сказала? – прошептала она.

Я повернулся к ней, обхватил за плечи.

– Нет, все так. Так… Ты не представляешь, как я тебя люблю…

Тут послышалась «Кармина Бурана»: это – мобилка проснулась в кармане моих шорт, висящих на спинке шезлонга.

– О, кажись, это уже мама объявилась, – пояснил я.

После короткого разговора по телефону я сказал Славе, что мама нас ждет на набережной, так как ей неохота разуваться, а на роликовых коньках по песку неудобно… Я ж говорил, что встреча с мамой для некоторых может быть шоком. Собственно, – почти для всех.

Понятно, что Слава долго не могла прийти в себя, наблюдая, как я говорю «ма» девчонке моложе себя.

– Что, ловелас, – подтрунивала надо мной мама, – опять, небось, нарассказывал девочке о каких-то вербовщиках?

– А о чем еще я должен был ей рассказывать, ма? – отмахивался я от её рук, норовивших потрепать мои волосы. – О пластических операциях каких-то? Кто в это поверит?

– Что значит «опять»? – только и смогла вымолвить Слава. Зрит в корень…

А то и значит…

Не мог же я ей так сразу сказать (до этого момента не мог), что сам – Вербовщик. Которому для своей работы нужно становиться не только другом «клиенту». Но еще и любовником. Ну, или братом практически – в случае клиента мужского пола. Для более полного доверия и «ходовых испытаний»…

Не знаю, куда завербованные мной потом деваются. Может, на планеты типа Земли – такие же отсталые. Агентами. А может… В банк тел напрокат.

За все надо платить.

Такая моя плата за полученное здоровье. Не нравится? Пожалуйста – инвалидные коляски на Земле еще не перестали выпускать. И вряд ли в обозримом будущем перестанут. Космические цивилизации гуманизмом не страдают.

И альтруизмом.

 

21-22 сентября 2010 г., Вена.


Если у вас появилось желание и имеется возможность поддержать моё творчество материально – отправляйте ваши добровольные пожертвования сюда:

RAIFFEISENLANDESBANK NOE-WIEN

Vyacheslav Chubenko

IBAN: AT54 3200 0000 1155 5497

BIC: RLNWATWW

Или:

PayPal: asfaya2017@gmail.com

СПАСИБО!

Share on Facebook0Tweet about this on Twitter0Email this to someoneShare on Google+0

Читайте также:

сбербанк кострома адреса на сайте http://sberbankin.com/ Помощь в работе с личным кабинетом.

By continuing to use the site, you agree to the use of cookies. more information

The cookie settings on this website are set to "allow cookies" to give you the best browsing experience possible. If you continue to use this website without changing your cookie settings or you click "Accept" below then you are consenting to this.

Close