Вакуумная демократия

– Как он в свойствах документа расписывается? – послала гортань Иванова колебания в прислоненный к ней микрофончик.

Глава сегментарной избирательной комиссии как-то очень уж размашисто расписывался в некоторых файлах бюллетеней. Так и до признания их недействительными недолго. Тупой машине ж не объяснишь, что это – та же подпись, только несколько витиеватая, так как представитель админресурса сегодня в прекрасном расположении духа.

– За ним есть кому следить, Иванов, – потеребила в ответ ушную перепонку бусинка микрофона связи с админом кибер-системы. – Наше дело – комаров гонять.

«Комары» – это вирусы, подпускаемые время от времени в избирательную кибер-систему. И, разумеется, делается сие эгоистически настроенной оппозицией, как уверяют правоохранительные органы. Правда, при этом запорченными оказываются почему-то, в основном, бюллетени проголосовавших за оппозиционного кандидата, и насчет логики этой эгоистически настроенной оппозиции органы отмалчиваются… В общем, входит такой комар от алогичной оппозиции на избирательный участок, с виду – обычный среднестатистический налогоплательщик: и сороказначный генетический код вроде в порядке, и юмор тот же, вполне среднедеревянный. А прикоснется он к электорату – и тот, сердешный, сразу виснет, замирая порой в самых неприличных позах (после чего только через «три пальца» избиратели и устраняют проблему, понятно что при этом говоря); прикоснется к бюллетеню, – и тот начинает плавиться и капать.

Но, как говорил бессмертный капитан Жеглов, «моя вашу всегда брать будет», и у всяких там комаров не было никаких шансов против государственной антивирусной системы. Они достаточно легко выявлялись – и по эвристическому анализу их генетического кода, и по не вполне человеческим реакциям. Поэтому стрельба на избирательных участках стала обычным делом, и, несмотря на массовость нападений в такие дни, серьезного вреда хакеры не наносили – так, гадили по мелочам. Если успевали. Точно, что комары. Ну, максимум птички…

– А вы не слишком размашисто расписываетесь? – между тем сделала замечание главе избирательной комиссии молоденькая девушка – наблюдатель от оппозиции. Точнее, от межпланетной лиги «Пора». Эдакая Зоя Космодемьянская, которую и смертной казнью не запугать, не то что исключением из какого-то универа.

Собственно, с Зоей Космодемьянской она у Иванова ассоциировалась только потому, что недавно, с месяц назад, на Земле – в Москве – он забрел в музей раритетного кино. Там показывали один отреставрированный и перенесенный на голографические диски героический советский боевик про войну Советов с Германией в середине двадцатого века. Фильм так и назывался: «Зоя Космодемьянская».

– Нет, – буркнул в ответ глава комиссии. – Нормально.

– Вы это и компьютеру ЦИК скажете, если он не примет бюллетени?

– Всё у нас примут. Не мешайте работать.

– У оппозиции, как всегда, паранойя, – прокомментировал представитель от партии Единый Либерально-Демократический Пояс с Цереры.

– С волками жить… – Космодемьянская за словом в карман не лезла. В своем универе она точно уже не учится.

– И правда, Дмитрич, скромней надо быть, – занял сторону девушки пожилой зам главы комиссии. – Ты ж ректор, а не…

Никто не требовал от него, чтоб он закончил свою мысль. Все знали, о ком он. И не горели желанием озвучивать свои догадки. Кто даст правильный ответ, как говорится, тот получит десять лет. С конфискацией.

В шарике избирательного участка, плывущем где-то между Вестой и Палладой, опять повисла рабочая тишина: клацали клавиатуры компьютеров, тихо переговаривались наблюдатели… С этим резко контрастировал гам виртуальной версии участка, бурлившей электоратом, толпы которого создавали толчею, броуновское движение и турбулентность. Явка избирателей к концу дня обещала перевалить за девяносто процентов.

– Уж лучше свой подонок, чем чужой.

– Запомни, дядя, подонок своим не бывает…

Разные реплики, в общем, слышались из той толпы. Но до потасовок не доходило. Впрочем, какие потасовки могут быть между голограммами? Время от времени хлопали выстрелы делейта – виртуального оружия Иванова, – удалялись нежелательные объекты. В основном, комары. Хотя бывали и посетители, пытавшиеся открыто агитировать на участке. Они удалялись после второго предупредительного выстрела.

Собственно, Иван Иванов, неплохо разбирающийся в компьютерных технологиях, взял себе работу киберсекьюрити еще и потому, что легко мог менять так называемый «ведущий глаз». Ведь, по сути, сейчас он находился одновременно в двух помещениях: в виртуальном избирательном участке – левым глазом, на который был одет кибер-окуляр, и в реальном, –  куда глядел его правый, свободный, глаз. Примерно, как если вы смотрите в подзорную трубу или телескоп, оставив при этом второй глаз открытым: увиденное будет зависеть от того, восприятие какого глаза вы сделаете главенствующим. Это, кстати, и астрономы советуют – не щурить свободный глаз. Так полезней. Ну, а на выборах подобное умение еще и необходимо: за порядком надо следить и в реале.

Правда, для ушей все это, увы, не проходит. Гам, стоящий в одном ухе, напрочь заглушает бормотание под нос в другом. Поэтому Иванову пришлось снизить в левом наушнике шум виртуального избирательного участка до уровня тихого реального. Во всяком случае, до уровня звука, идущего от большого настенного телеэкрана, настроенного на правительственный канал, где то и дело передавали новости этого избирательного дня.

В общем-то, одновременное нахождение в виртуальном и реальном мирах – особенность только охраны. Остальные, наблюдатели и комиссия, присутствовали на виртуальном участке только посредством дисплеев компьютеров…

Ну, а напарник Иванова, Иванченко, менее шустрый в компьютерах, подрядился урны носить к избирателям, которые являются гражданами Метрополии, но по разным причинам не могут войти в ее Сеть. Так партнеры по дальнорейсовому бизнесу и распределили свою халтурку на этих выборах – один комаров гоняет, другой сам летает. А что? Торговля все равно затормозилась – выборы для бизнеса вообще неурожайный период. Тем более, обычные грязноватые президентские выборы в Астероидной Метрополии, лихорадка которых захлестнула половину Солнечной системы. Так почему бы не подзаработать на этой лихорадке? Тем более что золотых давно уже не бывает…

И сейчас, по всем прикидкам, Иванченко – где-то на Венере. Во внутренних областях Системы, в общем.

– Девушка! – окликнул Иванов молодую особу, вошедшую в виртуальный зал для голосования. – Может, трахнемся на сфере Дайсона?

Ее ладонь так и не успела долететь до щеки Иванова: как и ее владелица бесследно растворилась в пространстве после выстрела делейта. Переиграл «комар», однако. Реальный человек вначале хотя бы удивился: где, мол? На какой еще сфере? Не все ж, тем более молодые, модельного вида особы с весьма далеким от науки генетическим кодом, знают про такие специфически-астрономические построения американского теоретика середины двадцатого века. В общем, реальная барышня для начала занялась бы выяснением некоторых подробностей – может, это и не к ней вовсе? – а уж потом – в морду. Впрочем, скорей всего, ограничилась бы просто констатацией: козёл.

А эта… Ну, конечно, для компьютерной программы, что такое сфера Дайсона – не вопрос. Она на этом просто не акцентирует внимание. Сигнал оскорбления, значит, – в морду. Или наоборот, игнорировать. Тоже вариант. А может, данный комар хотел Иванова вообще вырубить: повис бы последний, только соприкоснувшись с этим вирусом.Затормозился б, во всяком случае…

– Ну и методы у тебя, – сказал админ.

Прокрутив на пальце делейт, виртуальный Иванов вложил его обратно в кобуру и подошел к одной пожилой посетительнице. До нее успел-таки дотронуться комар, и она выгнулась назад, наглухо замерев в этой неестественной позе.

– Перегружайтесь через три пальца, бабушка, – сказал Иван, наклонившись к ее уху. – Контрол-альт-дэл! Иначе – уже никак. Вы легко потом войдете, без регистрации: система запомнила ваш код.

– Та знаю я!.. – заторможено проскрипела старушка, вычурно выругалась и в следующий миг исчезла.

В общем, на участке все шло своим чередом, хотя денек, конечно, был дерганным. И никто не придал значения тому, что наблюдатель с Цереры отсутствует уже довольно длительное время. Ну, отлучился человек по своим делам, мало ли… Может, на представителя нынешней власти медвежья болезнь напала. Бывает.

Но бывает, как оказалось, и не такое…

– Что это было? – спросил Иванов, когда и виртуальный, и реальный миры заметно тряхнуло. Админ этого сектора системы Выбор-0139/4 молчал. – Да что такое?.. Э, Паллада, вы меня слышите? Прием!

Но межпланетная связь почему-то пропала.

– Внимание! Нападение первой степени, – вежливо сообщила система безопасности кораблика. – Настоятельно рекомендуется пристегнуть ремни. На корабле чужие. Спасибо за то, что выбираете системы безопасности фирмы «Штурм». Фирма «Штурм» – это…

Присутствующие в реале недоуменно переглянулись. Нападение первой степени – это ж по сути вторжение. В мирное время? На административный объект? А органы всякие, которые правопорядка, где? Да, – пояс астероидов, однако…

– Тю!.. Та шо ж за день сегодня такой ублюдочный?! – недоумевала пожилая дама, тщетно пытаясь перенести файл заполненного бюллетеня в урну. Та самая пожилая дама, которую недавно «ужалил» комар, и она успела опять вгрузиться в избирательный участок. – Э, админы долбаные, или как вас там в биса! Где вы подевались?! Какого… у вас тут творится!? Не работает же ни х…

Примерно такие же настроения господствовали в этот момент на всем виртуальном участке, где вдруг все зависло и исчез куда-то весь обслуживающий персонал. Гомон недоумения электората достиг своего апогея, трансформировавшись в легко узнаваемый дружный мат, и на этой единодушной ноте резко оборвался. С виртуального избирательного участка в одно мгновение были удалены абсолютно все.

Повисла вакуумная тишина. Немая сцена. Никто не знал, что и думать. Ситуация-то невероятная, исключенная много раз продублированными системами компьютерной безопасности государства. Даже несмотря на то, что это государство – Астероидная Метрополия. Вряд ли такое возможно без кивка с самого верху… Даже силы быстрого реагирования – охрана в лице Иванова, программеры, – не очень-то и реагировали, непонимающе переглядываясь.

Первым, предварительно зачем-то кашлянув, очнулся председатель этого участка:

– А что, разве уже восемь?

Вопрос был, конечно, логичен, ведь это могло произойти только в восемь вечера по-местному Гелиосекториальному, когда закрываются избирательные участки, но кому он был адресован – непонятно. Наверное, висящему на стене под телевизором огромному электронному индикатору атомных часов. Тот показывал около трех по полудню и врать привычки не имел. Наверняка представителя админресурса еще очень интересовало, почему ж это, мол, его, ректора Палладинского минералогического университета, пожизненного председателя всех местных избирательных комиссий, преданного прогибателя подо всех вышестоящих, его! – и не уведомили об этой акции? Ведь лучше бы получилось! Но этот вопрос уже, ясное дело, здесь задавать ему было некому.

А там, в столице, – боязно.

– Алло, Паллада, прием!.. – неуверенно повторил Иванов. – Нападение первой степени на Двести седьмой избирательный участок. Требуется помощь…

Тишина. Иванов собрался уже было покинуть кресло за своим пультом, чтобы принять какие-то более действенные меры против еще не объявившихся злоумышленников, как…

– Внимание, всем присутствующим! – опять раздался ласковый голос системы. – Из соображений личной безопасности не покидайте своих мест, так как в данный момент отсек переводится в режим «Вакуумная демократия». Повторяю…

Вакуумная демократия! Вообще-то, тем кто придумывал этот режим, надо было обладать совсем уж альтернативным восприятием мира и не совсем здоровой психикой, чтобы так назвать подобный процесс. Когда воздух, откачиваясь со всего отсека, оставляется локализованным только вокруг нужных объектов. И субъектов. Экономия, однако. Особенно важная там, где с воздушной средой напряженка.

В общем, Иванов, как любой не самоубийца, остался на месте. Как и все в зале. И в следующее мгновение многочисленные вытяжки тщательно всосали воздух комнаты. Воздушными оболочками остались окутаны только люди. Точно планеты.

Что? В школьных учебниках по физике, говорите, написано нечто другое насчет вероятности того, что весь воздух комнаты вдруг возьмет да и соберется, к примеру, в стакан на столе или локализуется возле какого-то объекта?.. Нулевая она – и практически, и теоретически. Всякие там теории флуктуаций, турбулентность, конвекция, распределения Максвелла молекул по скоростям в конце концов… Ну-ну. Нет, школьные учебники, конечно, не врут. Во всяком случае, учебники физики. Только написаны они для естественной природы: без специфических силовых полей, действующих на молекулы определенных типов и в определенных направлениях, без разнообразных преобразований информации в энергию, по сравнению с которыми термоядерный синтез – пшик с не очень приятным душком…

Ничего не поделаешь – Общая Теория Поля плюс.

Да и эта «Вакуумная демократия», если честно, довольно неплохая штука. Полезная. Только вряд ли это демократия. Скорей – презумпция виновности для живых организмов и их продуктов: докажешь, что воздух тебе жизненно необходим, – получишь его.

Короче, недоумению реализаторов избирательного права народа и тех, кто за ними следит, не было предела. Сначала вырубился участок, потом – «Вакуумная демократия», которую можно включить только специальной операционной командой с пульта избирательного кораблика-шарика. То есть, понятно, конечно, для чего она была включена: чтоб изолировать присутствующих. Но зачем? Какие еще будут сюрпризы?

И где, кстати, наблюдатель от Демократического Пояса?

Пока Иванов блуждал в догадках, в зал вошли несколько скафандров. Тяжелых, десантных. Лиц за щитками не видно.

– Господа демократы! – сказал голос в наушниках. Этот голос был явно компьютерно изменен. – Просим прощения за временные неудобства. Это буквально на пять-десять минут, пока мы тут кое-что подчистим. Потом праздник демократии продолжится. А вам в это время желательно не шевелиться и потише дышать. Это в ваших же интересах. И ваших внутренних органов. А то ведь по этому поводу и анекдот есть про то, как разорвали нехорошие люди мента в барокамере, а потом и говорят: да, не такие уж они и внутренние, эти органы. Демократия – ей-ей, не та вещь, за которую стоит умирать…

По-видимому, это был главный, самый красноречивый из скафандров, взявший на себя «работу с залом». И пока он толкал сию вступительную речь, остальные скафандры разбрелись по участку и… стали аккуратно вскрывать компьютеры, изымая оттуда жесткие диски и заменяя их другими. Абсолютно такими же.

– Не беспокойтесь, все будет работать, – успокаивал красноречивый скафандр. – Вы ж имеете дело с профессиональными хакерами, а не с какими-то чайниками…

«Против лома нет приема, – подумал Иванов. – А против таких комаров нет шансов ни у одной государственной антивирусной системы. Разве что – у МВД. Только где оно?».

Он бы мог, конечно, воспользоваться своим табельным, уже не виртуальным, оружием охранника, но его пукалка-парализатор против их скафандров, – что плевок. И от виртуального мало, чем отличается. Они даже не посчитали нужным его разоружить.

– А вы, собственно, кто? – подал, наконец, голос глава комиссии, лысина которого обильно потела. – И что здесь происходит?!

– Свои мы, – ответил все тот же скафандр. – Мы тут все свои. Ибо, как вы знаете, – все люди братья. И каждый брат делает свою работу.

И тут глава всех местных избирательных комиссий наверняка понял разницу между пожизненным прогибателем подо всех вышестоящих, и братом. Которому эти самые вышестоящие доверяют самые ответственные задания.

– Вообще-то, мы пока гоп-стоп не заказывали, – буркнул пожилой зам главы комиссии. И вдруг, узнав кого-то в движениях одного из «братьев» (а может, просто – блефуя – решил на понт взять), воскликнул: – Димка! Тарабанов! Ты, что ль? Так тебя ж – опять посадят!

Если это и был блеф, то он попал в самую точку: один из скафандров на несколько секунд замер.

– Ну, и что теперь? – злорадно продолжал зам. – Убьете всех?

После этих его слов сидевшая в соседнем кресле женщина – наблюдатель от партии «Защита природы естественного Интеллекта от природы искусственного» – обмякла, потеряв сознание.

– Ну, зачем же так, – засмеялся первый скафандр. – Кровожадно. Нам не за это заплатили. Посмотрите, что вы с женщиной сделали. Мы – благородные фальсификаторы, а не киллеры какие-то. Ну, а за те бабки, что нам заплатили, некоторым и отсидеть не грех. Хотя, это – еще не факт. Ой, не факт!..

До чего ж уверенно они себя чувствовали… Как там у Жеглова? Моя против вашей всегда брать будет? Ну-ну. Вопрос только в том, – где «моя», а где «ваша».

Тут Иванов заметил, что, в отличие от защитницы интеллекта, активистка «Поры», та самая, которая «Зоя Космодемьянская», сознание терять не собиралась – самоотверженно пыталась позвонить куда-то со своей мобилки. Хорошая девочка…

– Напрасно бьешь пальчики, детка, – заметил предводитель благородных фальсификаторов. – Мы все – временно в зоне…

Она в сердцах бросила свой телефончик болтаться на шее и попыталась дотянуться до стола с компьютером. Но рука ее сразу побелела от холода и стала пухнуть, начиная с пальцев. Девушка со вздохом отдернула ее, и прижала к губам.

– Не крутись! – шикнул на нее ректор. – Жить надоело? Вы всех опасности подвергаете!

– Я?!! – удивилась она.

– Эх, современная молодежь, – поцокал скафандр, – сплошные пробелы в образовании! Не учила всякие там распределения Больцмана молекул по высоте… в данном случае – по расстоянию от твоего прекрасного тельца? Не в курсе, что сантиметрах в двадцати от тебя уже почти вакуум?

– В курсе, – хмуро заверила «мисс-Пора».

– А, понятно – геройством занимаемся, значит. Я ж уже, кажется, сказал: никакое выборное право не стоит чьей-либо жизни. Тем более, – такой ручки.

– А вы чё стоите, чурбаны тупые?! – Это она, очевидно, – к андроидам-уборщикам, замершим у стены. Не к охране ж! В лице Иванова. – Тут закон нарушается! Немедленно пресечь!

Ага, щас! Андроиды и не шелохнулись. До лампочки им, мягко говоря, неприкосновенное выборное право. Нет непосредственной угрозы человеческой жизни, причем, как потерпевших, так и преступников, – и до свиданья. Все остальное – второстепенные специальные команды. Ветвления программ уборки. Разумеется, можно просчитывать вероятности всяких путей возникновения личной опасности для конкретно взятого человека в случае, если общество в целом предположительно просчитается со своим выбором из-за предположительной фальсификации голосов на данном избирательном участке… Уж потом из этих путей выделить наиболее вероятные и на основе их эвристического анализа принимать решения о своих дальнейших действиях… На самом деле, как говорят опытные программисты, неглючное железо просчитывает все это за галимые доли секунды. Только это ж – не какие-то там робокопы или анализаторы из социологических центров. Простые уборщики. Они так далеко не экстраполируют…

Да и что они могут сделать против армейских скафандров? Кто бы в скафандрах сих не находился, они этих уборщиков пополам переломают. А в тех какая-никакая программа самосохранения заложена: не копеечные изделия.

– Так, дамам больше не наливать, – сказал главарь пришельцев. – В таких бренных делах, как демократические выборы, роботы нам не помощники… То есть, вам. Ну, и нам тоже… И вам и нам, короче. Совсем я уже запутался с вами…

– А зачем, собственно, такие сложности, господа бандиты? – опять подал голос зам главы комиссии, наблюдая за заменой дисков у компьютеров. – Не проще было бы удалить с хардов все лишнее и дело с концом?

– Не проще, – пояснила девушка. – Информацию на жестком диске теоретически и восстановить можно. А когда его просто заменить, тогда уж точно – тю-тю наши голоса. Тупо, но верно.

– До чего ж приятно иметь дело с умными людьми! – констатировал предводитель господ бандитов. – Поспешил я, мисс, делать выводы о вашем образовании. Приношу свои извинения. А вы, папаша, – грубите! Второй раз уже. Первый был про «гоп-стоп». Нам хоть и не за это платили, а я возьму, да и отключу вам всю демократию. Вакуумную. Мы все – люди нервные. На общественной работе…

– И правда, – сказал глава комиссии, – не надо их дразнить. Вы свое пожили, но тут же еще – дети…

Ну, конечно. Дети! Он хотел сказать, ректоры.

– И вы думаете, вам что-то светит? – заговорила вдруг «Зоя Космодемьянская». Она почему-то больше смотрела на ректора, чем на чужаков. – Да фальсифицируйте хоть все участки, это все равно ничего не изменит! В обществе уже пошли необратимые процессы, оно требует перемен! И вы еще за все ответите!!!

А в голове у Иванова так и звенело: «Всех не перевешаете! Миллионы нас!».

– Так, знаешь что, дорогуша, подзадрала ты меня уже со своей образованностью. – Скафандр-главарь двинулся к девушке, а Иванов непроизвольно привстал, хотя, понятно, ничем помочь он ей не мог. Но скафандр только снял наушники с микрофоном с ее головки, и погладил по ней: – Отдохни пока. Работать мешаешь.

Она пыталась его схватить, стучала по броне кулачками… Но когда он, никак не поколебленный этим сопротивлением, стал просто отходить от ее кресла, увлекая девушку за собой в безвоздушное пространство, она сразу опустила его руку и опять села нормально. Ограничившись, разве что, весьма неприличным жестом ему вслед.

– Итак, господа демократы, – как ни в чем не бывало, продолжал он, – на чем мы остановились? А, так на том, что мы, собственно, уже закончили. Уложились в шесть минут.

Скафандры уже упаковали в свои сумки снятые с компьютеров диски и подтягивались к выходу из зала – в окружной коридор. У некоторых из них были еще персональные видеокамеры и другие записывающие устройства. Отобранные у наблюдателей. А компьютеры прекрасно работали с новыми дисками.

– Я ж говорил, что все будет работать и на вашем труде наша небольшая чистка никак не отразится. «Вакуумная демократия» снимется, как только мы покинем корабль. Ну, может, чуть позже. Все. Всем спасибо, все свободны.

Еще минут пять после того, как чужие исчезли, ничего не происходило. Потом опять дала о себе знать вежливая система безопасности «шарика»:

– Вниманию экипажа и пассажиров! Просьба не покидать своих мест. Производится выход из режима «Вакуумная демократия» и перевод отсеков в стандартный атмосферный режим. Это может занять несколько минут. Повторяю… – После того, как система это повторила, она еще добавила: – Спасибо за то, что выбираете системы безопасности фирмы «Штурм». Фирма «Штурм» – это сотни оборонных предприятий по всей Солнечной системе, это миллионы заказов, это – качество, надежность и неприкосновенность любой территории.

– Отключить надо эту долбанную рекламу, – проворчал зам главы комиссии. – Пусть даже эта услуга и платная…

Еле слышно работали компрессоры, нагнетая воздух в зале. И через несколько минут можно было приступать к нормальной работе избирательного участка.

– Секториальное Управление? – связался глава комиссии по своему прямому видеоканалу с органами. Теми, которые правопорядка. – Это Двести седьмой избирательный участок. Глава комиссии, ректор Шутак. На участок совершено разбойное нападение, похищены диски с голосами избирателей…

Его зам, как и все остальные, занялся проверкой того, что собственно пропало. «Космодемьянская» при этом тоже куда-то яростно названивала со своей видеомобилки. А в наушнике Иванова очнулся голос админа. Который, понятное дело, давно его вызывал. И сигнал соответствующим органам уже подал. Ну, Иванов ему вкратце рассказал, что произошло и, к удивлению админа заявил: их помощь, скорей всего, не понадобится. Но отменять было поздно – те уже на подлете.

А по ТВ всё показывали избирательные новости этого дня. Оказывается, нигде никаких серьезных нарушений не наблюдалось: так – агитация отдельными гражданами на отдельных участках, разумеется, за оппозиционного кандидата, желто-сиреневые ленточки, эмблемки на комбинезонах там, флажки… Конечно же, это все – нарушения! В день-то голосования!

И только наблюдатель от Единого и неделимого Демпояса так больше и не появился. Наверно, улетел вместе с коллегами.

– Так, а… – изумленно сказал зам. – Что это тогда, собственно, было?

– Тю, блин, – только и смогла вымолвить «Зоя». – Долбодятлы какие-то…

Как оказалось, с компьютеров не пропало ничего. То есть, – ВООБЩЕ. Все голоса за того или другого кандидата, ведомости, протоколы, резервные копии… все было на месте. Жесткие диски на компьютерах были ТЕМИ ЖЕ, что и до нападения «комаров».

Никто ничего не понимал.

Кроме Иванова…

 

*    *    *

…– Ты мне не поможешь? – спросил Иванов. – Быстрее будет.

– Тебе не хватит пяти-десяти часов? – ответил невзрачный паучок на потолке. Наблюдатель от Совета Хранителей. – Ваших. Могу накинуть еще пару десятков. То, что ты меня первый здесь заметил, еще не значит, что тебе можно наглеть. Я и так делаю то, что, мягко говоря, не очень приветствуется в Совете – архивирую для вас время. Мое дело просто наблюдать. И делать выводы.

Иванов вздохнул и стал вытягивать свой легкий, вложенный в спинку кресла скафандр. Чтобы выйти из зоны локализации воздуха вокруг своего места.

– Я и за полчаса управлюсь, – заверил он. – Просто запарился я уже сегодня. Как не понос, так золотуха… И хотелось бы посмотреть, что вы еще умеете.

– Еще насмотритесь. Когда вас в Метагалактическую Ассоциацию Разума примут. Еще и надоест.

При архивировании времени – замедлении его нормального течения, в смысле, – в соотношении одна секунда к восемнадцати тысячам даже живые экспрессивные объекты превращаются в застывшие изваяния. «Зоя Космодемьянская», например, так и замерла, показывая неприличный жест в спину скафандру-главарю – именно в этой позиции участок застала «архивация». Вообще-то, девчонку звали Партиция. Именно так: не Патриция, а Партиция.

– Представляю, как ее в школе называли, – сказал Иванов. – Парта, парта! Может, поэтому она и стала партийной активисткой…

Он снял наушник – всё равно все разговоры в нем превратились в однородный монотонный гул – и облачился в скафандр. Понятно, отключать «Вакуумную демократию» он не собирался. Много возни. Да и зачем? Потом опять включать? А с наблюдателем от Совета он и так пообщается – через внутреннюю связь скафандра.

Иванов неторопливо обходил застывших злоумышленников, доставал из их сумок похищенные диски, возвращал их в компьютеры на место тех, что поставили «благородные фальсификаторы». А те, фальсифицированные диски, на которых голосов за оппозиционного кандидата было уже раз в десять меньше, складывал опять им в сумки. Причем, складывал в точности так, как были сложены похищенные.

Против лома, конечно, нет приема… Но зато – клин клином вышибают.

– Вот так мы и живем… – ворчал Иванов, подсвечивая себе нашлемным фонарем. Подсвечивая еще и потому, что при таком течении времени свет в зале стал кроваво-красным и совсем блеклым: видимый свет ушел в далекую инфракрасную область спектра, а ультрафиолета и рентгена, которые оказались видимыми, было очень мало. – Нас фальсифицируют туда, мы фальсифицируем – обратно… И все туда же – в МАР пнёмся… А ты хоть откуда будешь, брат по разуму?

– Отсюда не видать, – ответил паучок. – Сюда от моей галактики даже свет еще не дошел за время существования этой Вселенной. За горизонтом событий это называется.

– Знаю я, как это называется. Ого! Что, Ассоциация такая большая?

– Такая. Даже больше.

– Одно мне только непонятно: почему это ты помогаешь нам тут справедливость отстаивать? Тебе-то что? Еще и от начальства, чего доброго, влетит.

– Не влетит. Если ты где-нибудь по пьяни не проболтаешься.

– Понял-не-дурак. Могила. Ну, так почему же?

– Скучно. Вам не понять, хомо. Это у вас тут проблемы – кого бы так выбрать «пастухом», чтоб он угробил всех хотя бы не сразу. И при этом, желательно, не слишком фальсифицируя результат. Друг дружку то и дело норовите утопить, но при этом без общества – не можете. Стадный инстинкт, однако. А у нас… Сварганил где-нибудь в необитаемой галактике себе солнышко со строго заданными спектральным составом излучения и температурой, планетку какую-нибудь живописную возле него сообразил, и грейся себе на ней в каком хочешь теле… Балдей. Пока… пока, как у вас говорят, на стену от скуки не полезешь. Или – на пространство. Как говорят у нас.

Иванов кивнул.

– Ну, почему же «не понять»? Примерно так я и представлял вашу межгалактическую ассоциацию. Могли бы и не устраивать нам «Молчание Вселенной». А потом этих, лезущих на пространство, что, Совет подчищает?

– А ты не иронизируй, хомо, не иронизируй! Вы еще доживите до наших лет, – что, судя по виденному мною здесь, очень проблематично, – тогда и поговорим. И, коль задал вопрос, попрошу не перебивать. В Ассоциацию-то новичков не часто принимают. И это в любом случае – какая-никакая свежая струя, попирание устоев. Развлечение. Насчет вас, землян, Совет решает. Будете мухлевать во всех сферах своей жизни не выше какого-то определенного предела, – станете нашими Новичками. А нет – до свиданья! Останетесь еще на пару-тройку сотен лет предоставленными самим себе. А мы только следить будем, чтоб вы не вылезали из своего зоопарка. Вот я и делаю, что могу.

– То есть, – фальсифицируешь?! – озарило вдруг Иванова, и он расхохотался.

– Да ну тебя.

– Чтоб не скучно было!

– И это – вся твоя благодарность? – укоризненно сказал наблюдатель. – Ай-я-яй… Для кого стараемся? Так, ладно, ты закончил с железом? Вижу, что закончил. Всё работает? Тогда займи свое место и приготовься: сейчас я верну время в нормальный режим.

Иванов перестал смеяться:

– Минутку! Я еще в туалет схожу.

– Ладно уж, – подумав, согласился паучок и добавил, когда Иванов уже выходил из зала: – Только там слив не сработает – вода не потечет! То есть, потечет, но когда ты уже будешь давно здесь. В разархивированном времени…

Да в курсе Иванов был этих всех заморочек. В курсе.

В окружном коридоре он наткнулся на еще одну группу застывших скафандров, очевидно поджидающих коллег из зала. Статуи с острова Пасхи начеку…

После уборной Иванов не смог перебороть соблазн и не побывать в рубке шарика. И там он увидел милую картину: представитель Единого Демпояса наличкой расплачивается с экипажем. Экипаж-то все равно из двух человек – капитан и юнга. Ну, теперь, у матросов нет вопросов. Разумеется, и там все было в застывшем виде. Даже наличка, которая особенно соблазняла Иванова. Само собой, ее трогать он не стал, а решил по-другому отомстить этим проходимцам-коррупционерам, врагам демократии.

Так, где в этом корыте они деньги держат? Ага, вот: в каюте капитана сейфик в стене…

– Иванов! – услышал он в наушниках паучка. – Напоминаю: наша задача – отмухлевать обратно, а не перемухлевать. Была.

– Да ладно. Эти деньги все равно нафальсифицированные. Как пришли, так и ушли. Они себе еще намухлюют. Причем, в десять раз больше. А нам с Иванченко еще кредит заводу выплачивать. За новый корабль. Давай, говори шифр – я ж тебе не медвежатник, сейфы взламывать.

– Какой шифр? – удивился наблюдатель. – А я откуда знаю?

– Слушай! Кого ты хочешь обмануть? Колись уже давай! Быстрее будет. Все равно ж открою!

– Эх, земляне!.. – вздохнул паучок, транслируя прямо в мозг Иванова шифр от сейфа. – С вами только свяжись, вы и нас в это свое «следите-за-руками» втяните!..

 

*    *    *

…В общем, никто кроме Иванова в избирательном участке так и не понял, что это был за беспредел и в чем состоял его смысл. Время у избирателя отнять, что ли? Шесть минут? И ради этого – такие сложности?!

Ну, может, еще роботы-уборщики с их компьютерным восприятием уловили, что произошло. Да только что им до всего этого человеческого мухлежа? Им – лишь бы воздух в помещении был нормальный и температура приемлемая. И чтоб чисто было!

А капитана с юнгой ждал еще и весьма неприятный сюрприз…

– Что ж, – как-то не очень уверенно сказал глава комиссии, – тогда возвращаемся к работе.

И через несколько минут работа демократии опять вошла в обычное русло: здесь в деловой тишине щелкали клавиатуры, виртуальная копия участка снова наполнилась недоумевающим электоратом, которому пришлось приносить извинения за временные технические неполадки, а Иванов все так же время от времени хлопал по «компьютерным комарам» своим делейтом.

А еще через полчаса… он с тоской вспомнил своего бизнес-партнера Иванченко.

– Вниманию экипажа и пассажиров! – сообщила система безопасности. – Просьба не покидать своих мест, устроится поудобней и убрать все колющие и режущие предметы. Гравитация корабля переводится в режим «Гравитационная диктатура». Коэффициент при жэ – Персональный Безопасный Максимум. Спасибо за то, что выбираете системы безопасности фирмы «Штурм». Фирма «Штурм» – это…

Гравитационная диктатура. Вот это уже – ближе к теме. Хотя еще правильнее было бы назвать этот режим: «геноцид и дискриминация». Ведь искусственная гравитация усиливается не во всем корабле, а только в отдельных его точках – там, где находятся заданные объекты и субъекты. Те, которых зададут перед запуском режима. Или, правильнее сказать, закажут. С современной Теорией Поля плюс уже давно – и не такое делают… А этот ПБМ – Персональный Безопасный Максимум – означает, что к телу применяется максимально допустимая для его физических кондиций и биомедицинских показателей тяжесть. И если он появляется, значит – дело труба. Ведь ПБМ применяется разве что в спецоперациях по захвату преступников. Которых надо обездвижить.

И Иванову с его атлетическим телосложением четыре-пять жэ обеспечено… Это наблюдателю от Совета Хранителей что? Ему хоть вакуумная демократия, хоть гравитационная диктатура – что плевок в звезду.

– Говорит майор Глосс, Секториальное Управление полиции! – рявкнул громкоговоритель в стене у потолка. – Персоналу участка приносим извинения за неудобства, но нам поступил сигнал о вашем захвате. Наша задача всех зафиксировать, и всё проверить.

– Этим идиотам что, отмену не нажали? – простонала вжатая в кресло Партиция, когда в зал ввалил экипированный по полной программе отряд спецназа.

Пожилой зам председателя комиссии кряхтя рассмеялся, а охранник Иван Иванов, испытывающий перегрузки пилота-испытателя, с горечью подумал: «Лучше б я урны по домам таскал! Как Иванченко».

 

2004 год, Николаев


Если у вас появилось желание и имеется возможность поддержать моё творчество материально – отправляйте ваши добровольные пожертвования сюда:

RAIFFEISENLANDESBANK NOE-WIEN

Vyacheslav Chubenko

IBAN: AT54 3200 0000 1155 5497

BIC: RLNWATWW

.

PayPal: asfaya2017@gmail.com

СПАСИБО!

 

Share on Facebook0Tweet about this on Twitter0Email this to someoneShare on Google+0

Читайте также:

By continuing to use the site, you agree to the use of cookies. more information

The cookie settings on this website are set to "allow cookies" to give you the best browsing experience possible. If you continue to use this website without changing your cookie settings or you click "Accept" below then you are consenting to this.

Close