АБСОЛЮТНОЕ ОТТОРЖЕНИЕ

(Продолжение рассказа АБСОЛЮТНОЕ ВТОРЖЕНИЕ)

 

 

 

      Пролог

 Странное все-таки существо – человек. Очень странное!..

Иногда бывает, что даже когда ты имеешь почти все, чуть ли не целым миром владеешь, кроме какой-то незначительной детали, мелочи, чего-то совсем обычного, отнюдь не критического для жизни, без чего твоя жизнь практически ничего не потеряет, ты все равно будешь чувствовать себя несчастным. Иногда очень! Настолько, будто эта мелочь крайне, просто жизненно для тебя необходима! И даже если это невозможно, тебя категорически не устраивает никакой другой вариант, кроме как заполучить эту вещь, завладеть ею! Иначе – никак! Всё! Катастрофа!..

Вот взять хотя бы меня.

Я имею вообще все, что нужно человеку для счастья!

Любимая, интересная работа, благодаря которой я езжу по всему миру и очень неплохо, скажем прямо, зарабатываю… Ну да, немного опасная, с очень небольшой среднестатистической продолжительностью жизни, но то – такое! Зато – адреналин.

Далее: любимая девушка всегда рядом и звездное небо – Вселенная! – везде вокруг. И днем, и ночью, и сверху, и снизу. Яркая Вселенная, безо всяких препятствий между ней и мной, которые б ее хоть немного заслоняли от меня, затемняли!

Я вам больше скажу! По сути, я вижу и все остальное! Мебель, стены и окна комнаты, дома, улицы, города, поля, леса, горы, моря… Все это очень точно и ярко рисуется моим воображением и просто существует в моем мозгу! Оно естественно возникает перед моими глазами, как только я его вызываю. И наверняка гораздо ярче и красочнее, чем оно есть на самом деле.

И сквозь все это, как сквозь разреженный дым, не мерцая, светят звезды и туманные пятна галактик. Тысячи, миллионы звезд, концентрирующиеся к миллиардам солнц яркой туманной полосы Млечного Пути, что опоясывает всю небесную сферу. К нашей Галактике, которую мы видим изнутри, и к ее чрезвычайно яркому центральному звездному скоплению – галактическому Балджу…

Я вижу все это даже с закрытыми глазами. Потому что для этого их «света», который я вижу, наши веки прозрачны, как стекло. Как абсолютно прозрачны и наши тела, и Земля, и сами звезды…

Для нейтринного света.

Для нейтрино.

Я уже не говорю о моей способности заглядывать в будущее – с абсолютной точностью определять свое собственное месторасположение ровно через сутки!

Казалось бы, что тебе еще надо, парень?! Так нет! Мне, представьте себе, позарез необходимо действительно видеть! Видеть эти проклятые окружающие предметы, дома и улицы! Землю. Людей. Не в воображении своем, черт побери, видеть, – даже если это, как я только что заметил, и лучше, – а действительно! На самом деле!

Ну, Злюк, что тут скажешь! Это – мое школьное прозвище…

В смысле, в самом начале, в оригинале, это было – Люк. Как Люк Скайвотчер из «Звездных войн». Казалось бы, вполне очевидное прозвище для парня, который все время видит одни только звезды!.. И больше ничего! Однако прозвища нередко даются отнюдь не по очевидным причинам. Детей не проведешь! На парня со «светлой стороны Силы» я явно не тянул.

Так что потом это прозвище очень быстро модифицировалось в –  Злюк.

Характер нордический – с обширным ядовыделением и многократно примененным уже рукоприкладством. Ну, ладно, последнее, положим, еще никогда не было применено в быту! Только по работе. Издержки профессии Ядерного зонда – как меня прозвали в спецслужбах. Или «Нейтринного гвоздя в ж…», как называл себя я сам. Сокращенно (чтобы не выражаться): НГвЖ. Да, не все, кто смотрят на звезды, – сладенькие «звездные мальчики»!.. Некоторые и убить могут, и в Гаагский трибунал отправить. Ну, то – такое!

Короче.

Это уже начало у меня становиться каким-то пунктиком. Комплексом! Типа, не хочу быть слепым и все тут! Хочу видеть, иначе – конец всему! Задохнусь просто! Сейчас же! Немедленно! Начало даже до каких-то депрессий доходить, мешать работе, разумеется…

И вот однажды…

Кажется, это было где-то на очередном авианосце, где я вылавливал очередные ядерные подводные лодки потенциального противника. Ну, в смысле, помогал тактическому командованию флота выявлять их точное положение в океане. Нейтрино же, которое излучают ядерные реакторы атомоходов, они уже никуда не денут и никак не экранируют. Текущее задание, короче… Такая себе «рыбалка». Ну, неважно!

В общем, тогда Джулс возьми, да и скажи мне:

– А ты посмотри на это по-другому! Как на твою своеобразную защитную реакцию. Или абсолютное отторжение, если хочешь.

– Что? – не сразу понял я тогда. – Ты о чем?

– Я о твоей неспособности видеть. Ну, то есть, извини, неспособности физически видеть что-либо, кроме нейтрино.

– Обоснуй.

– Разве это не приходило тебе в голову? Ну, смотри, – начала объяснять она. – По сути, ты видишь основное во Вселенной – саму Вселенную! А все остальное… Всего лишь пыль, которая только отвлекает от главного. Ничтожная звездная пыль… Ну, представь себе только: зато ты не видишь и, например, те же сталагмиты из дерьма! Или якутские скульптуры – из того же. Так себе зрелище, скажем прямо… Да и запах…

Ну, что тут скажешь? Вот к чему всегда приводит слишком тщательное изучение потенциального противника.

– Хм! А мы что, в Якутию собираемся? Или ты считаешь, что я это зрелище не могу себе представить – во всех красках и подробностях? И в запахах.

– Во-первых, не зарекайся, куда мы еще соберемся. Во-вторых, с современными сетевыми поисковиками, ютубом и соцсетями и ехать никуда не надо – все дерьмо здесь! В айпеде. А с нашей работой… и не только в айпеде. А в-третьих, здесь ты можешь и отключать свое воображение! Тоже мне проблема!

– Абсолютное отторжение дерьма, значит? – мечтательно произнес я. – Мысль интересная. Я над этим подумаю. А вообще-то, это звучит, как название какого-то нашего очередного дела, блин!..

 

     Часть первая.

– Ну, такое себе успокоение, – скривился я, вспоминая тот разговор. – А ты? От такого зрелища, как ты, я бы точно не отказался!

– Да ты на мне и так каждую морщинку знаешь! А также и насквозь видишь – вон, банан нельзя съесть! Все нейтрино улавливаешь, которые фонят из меня при его переваривании! Мне не хватает только, чтобы ты еще и так меня видел!..

Про бананы это она, конечно, шутила. Троллила! Я до такого еще не дошел, чтобы видеть мизерные потоки нейтрино от бета-распада калия-40, который в мизерных количествах содержится в бананах. Ибо если бы я такое видел, я видел бы и естественную радиоактивность человеческого тела – из-за того же калия-40, а также углерода четырнадцатого, – которая в сотни и тысячи раз больше. И не ныл бы, что я никого не вижу! Правда, то зрелище было бы, мягко говоря, не совсем то, к которому привыкли все остальные… Так что… может это и к лучшему, что я этого не вижу!..

– Морщинку! Когда у тебя появятся морщины, я тебя уволю! И заменю на новую.

– Ха-ха, очень смешно! Ладно, хватит уже меня троллить! Что-то видишь? Говори уже!

Мы находились сейчас в Украине, в Припяти, в нашем радиационно защищенном экспедиционном трейлере возле одной гостиницы. Гостиницы «Полесье». Заброшенной, конечно. Как и весь город.

Да, говоря мне когда-то о каких-то якутских скульптурах, Джулс еще не знала, где мы вскоре – через пару дел – окажемся!

Кто-то повадился радиоактивные вещества из Чернобыля таскать. Точнее, из Чернобыльской АЭС, понятно, – не из города ж Чернобыля! Сталкеры, чтоб их! Но не похоже было на каких-то отдельных барыг. Это уже набрало обороты и было похоже на целый трафик. Подозрения были, конечно, но за руку никого поймать не могли. Ну, конечно, кто бы сомневался: чтобы такое проворачивать, надо быть далеко не каким-то просто галимым сталкером! Надо иметь доступ к реакторам! Для начала.

Вот и пригласили меня пробить все это. Под видом одного эколога в составе научно-исследовательской экспертной группы Стэнфордского Университета. Очень уважаемого и авторитетного эколога, которому просто очень приспичило свои опыты по радиационному загрязнению окружающей среды воплощать лично и на месте! Разумеется, из Стэнфордского Университета, и понятно, что – эколог! Ведь официально я все еще работал в своем Оксфорде в качестве всемирно известного профессора астрофизики, который почему-то видит нейтрино – ну, такое ведь уже не скроешь! В особенности, после всего, что было когда-то в течение нескольких лет вокруг меня. Почему я вижу нейтрино, после всех опытов надо мной во всех мировых биофизических центрах так и не выяснили, но звездой всех телеэкранов и интернетов я стал.

И, разумеется, когда эта «звезда», которая просто видит весь мирный и не очень мирный атом страны, куда-то вдруг пожалует, то это не может не вызвать подозрений у «тех-кого-надо». То есть у тех, по чью душу этот НЦвЖ явился. Ищи их потом!..

Так что, наша с Джулс легенда была, как всегда, железобетонной.

Впрочем, если честно, это всё – легенды всякие – меня давно не так уж и беспокоило: все «те-кто-надо» (ну, в смысле, преступники, спецслужбы, диктаторы, и тп.) просто забили уже охотиться на меня, переманивать, вербовать… Пытаться похитить. Люди жалеют свое время и средства! Да и себя. Потому что давно поняли, что – бесполезно! Я же все равно всегда на шаг впереди! Помните мою способность видеть будущее? Ну, да, положим, далеко не все об этой моей способности знают… разве что подозревают – так, на уровне какой-то мистики. Но то, что я почему-то всегда на шаг впереди, знают уже все!

Дешевле просто не попадаться мне на глаза!

Ну да, возможно, такое мое несколько пренебрежительное отношение к нашим легендам когда-то мне боком вылезет и может дорого стоить!.. Но мне есть чем платить! Точнее, отплатить. И все это понимают.

Я это наше дело действительно так и назвал: Абсолютное Отторжение. А что? Место вполне соответствует! Такие зоны отчуждения будто сами отторгают от себя всё, что для них является чужеродным. В том числе и людей…

– Да я тут, вообще-то, многое вижу, – ответил я, прохаживаясь по салону. Наш чистый в радиационном плане трейлер я, естественно, не видел. Ибо он, как, собственно, и мы, и все наши вещи, не фонил. Фонило все то, что было снаружи. – Сбылась мечта идиота! Может, сюда жить переедем?

– Ага, точно! – иронично согласилась Джулс. – И будем жить счастливо, но недолго. Как Пьер и Мария Кюри. И меня ж ты тут все равно не видишь!

– Начнешь фонить через несколько лет – как сталкеры – увижу. А с нашей профессией и мы до их возраста – Марии и Пьера, я имею в виду – не доживем… Ладно, молчу! Проехали. И доживем, и переживем…

Конечно, я шутил. Стебался. Понятно, почему я здесь всё видел! Потому что, несмотря на проведенные когда-то меры по дезактивации этого города, всё здесь было радиоактивным, чтоб его! И фонило, конечно, –  как радиацией, так и нейтрино!

Ну, то есть, как – всё видел? Конечно, я здесь всё видел далеко не так, как это видит днем в видимом свете нормальный зрячий человек! Это было похоже на своеобразное ночное видение – туманное, блеклое, нерезкое – только в белых тонах. И сквозь всё это, опять же, без всякой потуги просвечивали все звезды! Вся та Вселенная, что была за этим… Но тем не менее, это было уже что-то! Что-то похожее на воплощение в жизнь моей идеи фикс всё видеть! И улицы, пусть и пустынные, заросшие бурьяном и лесом, тоже радиоактивными, и дома, пусть даже заброшенные и раздолбанные, и сам этот лес!..

Конечно, просвечивали сквозь это и точечные искусственные объекты: как неподвижные, так и, теоретически, подвижные. К первым относились близкие яркие звезды блоков Чернобыльского реактора. Для нейтрино-то никакой Саркофаг не помеха! Тем более, под ним был спрятан лишь один блок реактора, оба других до сих пор работали. А к «теоретически подвижным» – мелкие звездочки радиоактивных веществ из искомого трафика. Разумеется, всякую излучающую совсем мелочь издалека я видеть не мог…

– Однако, странно все это как-то, – задумчиво продолжал я. – Очень странно!.. Я ничего не вижу – ни намека на этот проклятый трафик! Но по данным здешней контрразведки он явно есть!.. Должно что-то быть… Подожди-подожди!.. Ага, вот – как будто что-то вижу… Давай, направление на бету Большого Пса. Движение – между бетой Пса и Девятнадцать Зайца!

Джулс быстро вызвала угловое расстояние между звездами этих созвездий из списка угловых расстояний на небе, заложенного в мою нехитрую программку для подсчета расстояния «Базис», которая была установлена в ее айпеде и только и ждала приказа. Эта программка сразу давала расстояние до выбранного объекта, исходя из моего собственного «базиса»: расстояния, на которое я смещался, и углового смещения из-за этого объекта среди звезд. Обычная школьная геометрия, не больше! В данном случае базисом была длина салона нашего трейлера, по которому я ходил.

– Два и три тысячных километра, – через несколько секунд произнесла Джулс.

– Хм, и собственного движения не имеет!.. – задумчиво продолжил я.

Сверка положения объекта с топографической картой и спутниковыми снимками, показала, что то был обычный куст в направлении Саркофага, который просто фонил немного больше других кустов и деревьев.

– Тьфу! – дал выйти я чувствам. – Да что ж за фигня такая?! Третью неделю торчим здесь – и х… и хрен без масла!

– Да нет, кормят нас здесь, вроде, неплохо, – заметила Джулс в моем же духе. – Все с маслом! Еще и красное вино для вывода радионуклидов, и молоко за вредность. – Потом уже без шуток: – Может, они заглохли пока? Свернули деятельность?

– Да нет, вряд ли! Не думаю. Они бы так, наверное, сделали, если бы что-то заподозрили. Например, что – я здесь и охочусь на них. Но это исключено: утечки информации точно не было! С чего бы вдруг им все сворачивать?

Ну, третью неделю мы находились, конечно, не именно здесь. Не в Припяти. Сюда, под самую АЭС мы приехали только сегодня утром. В пятый раз. А вообще-то мы курсировали везде по Зоне и вокруг неё, частенько заезжали в сам Чернобыль – то есть, в город Чернобыль – для пополнения продуктов и передышки. И имитировали настоящую серьезную научную деятельность – с замерами, фото- и видеорегистрацией, взятием проб и их анализом в походной лаборатории, которая была устроена в нашем втором транспорте: уже в целом автобусе, ехавшем следом за нашим с Джулс трейлером. Однажды даже публично связывались со Стэнфордом и давали интервью какому-то здешнему центральному телеканалу. Ну, не я сам давал, конечно! Было кому – из специально обученных на оперативно-тактических занятиях «ученых невидимого фронта», как я их называл.

Ну да, «коллег» для этой нашей миссии пришлось тщательно отбирать! Потому что, согласитесь, качки и амбалы с микроскопами, счетчиками Гейгера и пробирками будут выглядеть как-то… не очень убедительно. Но труднее всего было этот вооруженный консилиум специального назначения из автобуса-лаборатории отучить говорить мне на людях «есть, сэр!» и «слушаюсь, господин майор!». Всё это я с ними еще на базе отшлифовывал.

Да, я уже майор, мать его! Дослужился после пары десятков дел и нескольких посаженных диктаторов. Точнее, «устранённых» – так будет корректнее с научной точки зрения. Ибо редкий диктатор доживает до середины дороги до суда… Но то – такое!

Короче.

Лейтенанта-то мне, правда, сразу дали. Сразу после того, как, скажем так, настоятельно предложили переквалифицироваться из астрофизиков в Специальные Агенты Ядерной Безопасности. В «Ядерные зонды», то есть. Ну, просто потому, что с такими подчиненными, как я, звания ниже лейтенанта лучше пропускать!

Кто у нас по званию Джулс? Ой, не спрашивайте! Потому что я и сам не знаю. Шутка. Знаю. Но все равно не скажу: тут все сложно, что называется!

– Ну, так что, выдвигаемся дальше, гер майор? – осведомилась Джулс. Моя «школа яда», что тут скажешь.

– Поехали уже! Мисс профессорша-2013, – это был год нашей с ней «женитьбы де-факто». Ну, то есть, «предложения» и «да!». Все остальное… Звездная пыль! – Нам еще сквозь станцию снова проезжать. Не хотелось бы там ужинать. Там меня и ослепит опять к чертям собачьим.

Последнее замечание было, конечно, литературным преувеличением, но не безосновательным. Ведь реакторы АЭС вблизи для меня вообще как Солнце светят! Все их урановые стержни – гроздьями, как неоновая новогодняя гирлянда! Правда, от нее, как и от Солнца, можно было просто отвернуться, но когда на небе несколько солнц, причем, со всех сторон, то, знаете ли, отвернуться от всех них одновременно как-то проблематично.

Мы прошли в кабину трейлера, Джулс села за руль, я – на сиденье рядом.

– Внимание, ребята, гребем дальше, – сказала она в свой гаджет нашему научному спецназу из автобуса и завела мотор. – Следующая остановка – АЭС. Если ничего не случится.

Ну, под «ничего не случится» здесь имелось в виду, если я ничего подозрительного не увижу: никаких неестественных движений радиоактивных предметов. В противном случае, останавливаемся и все проверяем.

– Вас понял, – ответил гаджет. – Едем за вами.

*    *    *

– А может, ты меня плохо целуешь?.. – сделал меланхолическое предположение я, глядя на Солнце.

Наше дневное светило было давно уже под горизонтом, но только не для меня, конечно! Ведь это – тоже звезда! А значит, тоже источник потока нейтрино, который проходит сквозь всё. И самого мощного на земном небе: звезда ж эта, как известно, – ближайшая! Просто маленький яркий белый кружочек гораздо меньше, чем в обычном, видимом свете. Ну, понятно – ведь нейтрино излучаются лишь ядром Солнца, исключительно там и происходит термояд.

Мы уже проехали Чернобыльскую станцию и остановились на ночлег. Поужинали и рассредоточились по койкам. Ну, кто по разным койкам – там где-то, в своем автобусе, – а кто и по одной – здесь, в трейлере. Каждому – свое!

На станции я ничего подозрительного вновь не увидел, и это уже начинало меня понемногу выводить из себя. Что на практике выглядело просто как моя настройка на меланхолический лад.

– Что? – отозвалась Джулс. – Это что еще за заявочки? Вообще-то я – вооружена!..

– Нет, ну, я имел в виду… Меня же некоторые, сама знаешь кто, называют чудовищем. Ну, а ты у меня тогда – конечно же, красавица. Красавица и чудовище, значит, – как в той сказке прямо! То есть, тогда что? Элементарная логическая цепь: ты должна меня так поцеловать, чтобы я, наконец, превратился в прекрасного, блин, принца!

– Что, еще прекраснее?! Я этого уже не выдержу! И потом, а вдруг ты нейтрино перестанешь видеть? В Конторе будут против!

Молодец девочка, моя школа! Ну, собственно, не только моя, вообще-то… Но то – такое! Проехали!.. Я ее действительно люблю. А все остальное… Сами знаете что!

Почему Джулс у меня «мисс профессорша», а не, скажем, майорша, жена майора, типа? Ну, во-первых, это – для всех, для публики! Во-вторых, она, извиняюсь, и сама – в звании. А главное, когда мы с ней решили быть вместе, я еще никаким майором не был. Как и «Зондом» в Конторе. А вот профессором в Оксфорде уже был!

И да, я должен был бы ее называть уже «миссис», не мисс – если на то пошло, если я уже называю, собственно, нашу помолвку женитьбой. Но «мисс» мне просто больше нравится! И не надо мне рассказывать, как я должен называть собственную жену!

– Нет, а если серьезно, без шуток… – продолжал размышлять я.

– Ага, давай! – заинтересованно вставила Джулс. – Я уже так соскучилась по своему профессору!

– А что, если я – действительно новый этап, следующая ступень биологической эволюции на Земле? Ну, допустим! Ну да, немного бракованная ступенька получилась пока, требующая внимания и ухода от «предыдущих ступенек», но уже мои дети…

– Наши! Ты хотел сказать наши дети?..

– Ну да, конечно! Наши дети! Ты только представь себе! Детки видят и такой свет, и нейтрино, и будущее!..

– Та капец! Мне уже стрёмно!

– Вот и я именно об этом. О нормальной, естественной реакции всех живых существ, стремящихся выжить в мире, сохранить свой вид, когда последнему угрожает любая, даже потенциальная, теоретическая опасность – со стороны какого-то другого вида. Будь я, мои… наши дети хоть трижды «хорошими», с чистыми и добрыми намерениями, мы все равно будем нести угрозу для человечества! Даже не задумываясь об этом – уже просто, как принципиально иной биологический вид, имеющий определенное кардинальное преимущество над «старым» видом. Над человечеством. Так или иначе, желая того или нет, мы будем просто вытеснять его с планеты. Даже если это будет далеко не сразу, разумеется! Очень медленно… Как человечество вытесняет дикую природу – уже самим фактом своего существования! К тому же, мы какими-то сладенькими звездными мальчиками точно не будем! Это ж уже по мне видно, да? Злюк! И что? Необходимую и очень естественную реакцию человечества по отношению ко мне просчитать совсем несложно: использовать по полной и устранить. Уничтожить. И желательно не дать при этом мне иметь потомство. Тебя же не удивляет, что нам до сих пор настойчиво не рекомендуют заводить детей? Все правильно! Ничего личного! Опять же, что-то вроде абсолютного отторжения выходит. Только уже межвидового.

Джулс прижалась ко мне покрепче и шепнула:

– Уничтожить! Ну, пусть попробуют! Как я уже сказала, я – вооружена.

Я тоже обнял ее сильнее.

– Да и я – не ягненок среди волков. Так просто не сдамся! Без боя… Но как же я тебя люблю! Больше жизни! Просто, чтобы ты знала…

Будто она не знала! Наконец Джулс почувствовала что-то неладное. Немного отстранилась от меня и потребовала:

– Так, ну-ка говори, что случилось, что видишь? Немедленно! Я все равно узнаю, ты меня знаешь!

– Да я и не собирался ничего скрывать! – пожал я плечами. – С чего бы это? Но вопрос не в том, что я вижу. Дело в том… чего я не вижу! Я тех двух завтрашних звездочек не вижу! Понимаешь, что это значит?..

 

*    *    *

Так, здесь, я так понимаю, необходимо что-то, наконец, рассказать о моей способности распознавать будущее. То есть – для тех, кто еще не в курсе. Или повторить пройденное – для тех, кто уже в кусе. И еще жив. Потому что об этой моей способности знают где-то так человек пять в мире. Все прочие свидетели долго не живут.

Так что – я вам ничего не говорил!

Сразу говорю, сейчас пойдут «высокие материи» – фундаментальная физика, то есть! Но расслабьтесь, я – общедоступными словами и образами. Приноровился уже за годы преподавательской деятельности и популярных лекций. Нет, ну там я, конечно, не это преподавал: мне и без того есть что рассказать!

Итак, начнем с того, что такое вообще это неуловимое нейтрино?

В общем, это – очень маленькая, даже в сравнении с другими, элементарная частица, которая рождается атомными ядрами в процессе как их синтеза, так и распада, и излучается ими с почти световой скоростью. Частица является электрически нейтральной, как нейтрон, за что, собственно, и была названа австрийским физиком Вольфгангом Паули по предложению итальянского физика Энрико Ферми нейтрино – «нейтрончик» на итальянский манер. Благодаря этой своей нейтральности, а также очень малой величине, нейтрино экстремально слабо взаимодействует с веществом. Именно поэтому для него и является прозрачным, как вымытое стекло, почти всё во Вселенной – кроме, разве что, недр нейтронных звезд и черных дыр. Ну, и моих глаз – почему-то!

Фактически, как по мне, эта частица – почти фотон, частица света. Ну, для меня, во всяком случае, так это точно, – потому что я ее вижу! С той только разницей, что, в отличие от фотона, нейтрино проходит сквозь всё и имеет массу. Тоже экстремально малую, как минимум в два миллиона раз меньше, чем даже у электрона, существование которой вообще доказали лишь в начале двадцать первого столетия, но имеет! И это – ключевой в данном случае момент!

Масса!

И ее сохранение.

Дело в том, что…

Что видеть нейтрино для человека все-таки невозможно! Можно видеть только свет. Даже для меня.

Но!

Попадая в мое глазное яблоко, нейтрино каким-то образом превращаются именно там на свет! Который я, почему-то, уже могу видеть! Почему так происходит с нейтрино в моих глазах и почему я вижу этот свет, – другой вопрос. Два. Пока без ответа. Очевидно, здесь, в пространстве моих глаз, по какой-то причине вступает в действие некая фундаментальная квантовая суперсимметрия. Но оставим эти высокие и очень дискуссионные материи. Сейчас важно другое!

Поскольку нейтрино имеют массу, а кванты света – фотоны – безмассовые частицы, то при превращении нейтрино в свет их масса где-то обязательно «вылезает кому-то боком». То есть, просто появляется в другом месте!

И в другом времени.

Две одинаковых звездочки, движущиеся параллельно. Как будто двойная звезда. Иногда их видно совершенно четко, они отделяются большим промежутком и «висят» или проносятся совсем рядом. Бывает, даже проходят сквозь меня! А иногда уносятся куда-то вдаль, практически сливаясь воедино и исчезая совсем. Так это для меня всегда выглядит…

Итак, всё дело – в сохранении массы нейтрино. Превращаясь в моих карих глазках в безмассовые частицы – в фотоны – нейтрино никуда не исчезают! Они просто меняют свой вектор на противоположный и… перемещаются на сутки назад во времени. Все выглядит так, будто они выходят из моих глаз обратно. «Отдача», так сказать. Причем там выходят, где меня еще нет! То есть, я вижу, по сути, свои собственные глаза! Только на момент через двадцать четыре часа!.. И естественно, никто, кроме меня, их видеть не может: это же – все те же нейтрино!

В общем, это было единственное объяснение для тех подвижных двух звездочек, хоть как-то приближающееся к разумному, которое я смог когда-то придумать.

А заодно – лишнее доказательство и массы нейтрино, и возможности перемещений во времени.

Причем, эта «отдача», которую я видел, в свою очередь превращалась в моих глазах в дальнейшую «отдачу», которая шла еще на сутки назад во времени и так далее. Поэтому, вообще говоря, я должен заглядывать вперед гораздо дальше, чем на одни сутки! И какое-то такое отдаленное «мельтешение», «эхо» мне действительно начало мерещиться – когда я начал всю эту теорию развивать! Ну, это уже – внеурочное. Не заморачивайтесь!

Короче, в тайне эту свою способность я держал ровно до тех пор, пока не нашел ей применения немного лучше, чем прокладка завтрашних оптимальных маршрутов на работу в универ. Я даже название специальное тогда дал этому «применению»: Абсолютное Вторжение. Один фантастический блокбастер подсказал – хоть фильм и был совсем о другом. Просто это определение как нельзя лучше подходило для того, что я задумал…

А потом… Потом я дал себя завербовать «тем-кому-надо».

Ну, и кто там, блин, рассказывает, что за карие глазки, типа, тебя никуда не возьмут?!

Ведь именно благодаря им я не только нейтрино вижу! Не только вижу всегда и без каких-либо препятствий окружающую Вселенную, туман радиоактивных недр Земли под ногами и все ядерные объекты на ней: объекты как мирного атома, так и не очень мирного!..

Я еще и знаю за сутки наперед, где именно буду находиться. Причем, с абсолютной точностью. Ну, то есть, я научился это высчитывать – по параллактическому смещению. Приноровился уже. За столько лет. А это, как вы сами понимаете, дает мне некоторое кардинальное преимущество перед… Перед всеми другими людьми. И является особенно незаменимым для успеха всех планируемых спецопераций…

 

*    *    *

Понятно, что не видеть те «звездочки» я мог только в двух случаях: или если я через сутки окажусь слишком далеко, чтобы разглядеть отсюда собственные глаза, или…

И конечно же, Джулс ни в коем случае, категорически не устраивало никакое второе «или»! Я прямо чувствовал, как она становится бледной.

– И когда? – спокойно спросила она, но какие-то металлические нотки в голосе ее выдавали. – Когда и как ты это увидел? Как они исчезли?! И когда ты собирался мне об этом доложить?!.

– Да успокойся ты, солдат! – улыбнулся я. – Отставить панику! Впервые, что ли? Они не внезапно исчезли, не волнуйся! Просто примерно в двадцать первом часу, когда мы как раз ужинали, они отправились по направлению на юго-запад, в район созвездия Весы, исчезнув там у Дельты Весов. Всё под контролем! У нас еще достаточно времени выработать противодействие. Я ж всегда на шаг впереди, не забыла?

– С тобой забудешь! – слегка хлопнула меня Джулс и снова прижалась ко мне. – Дурачок, напугал меня… Впереди он! Ты всегда на шаг впереди, когда меня держишь в курсе!..

– Так я же и держу! У нас еще достаточно времени, как я уже сказал. Поэтому предлагаю поговорить об этом и выработать противодействие завтра. А сейчас… У меня появились некоторые мысли по поводу этого нашего ядерного трафика. И того, чего я его никак не нащупаю… Я еще прикалывался о бананах, помнишь? Говорил: «им тут что всем, бананы за вредность дают?». Подозрительным для меня является то, что от многих местных, при общении с ними вблизи, фонило нейтрино. Потом они еще подтверждали, что да, мол, ели бананы. Хотя, как мы знаем, никакие бананы я видеть не могу. Да еще и тот странный случай в Киеве, сразу, как только мы туда прилетели. Ага, похоже, моя чуйка меня и тогда вновь не подвела!..

Разумеется, Джулс все помнила. Тогда, конечно, всех удивила моя настоятельная просьба осмотреть и «просканировать» на нейтрино труп того пациента в морге. Понятно, случай был зверский и абсолютно необъяснимый: просто группа каких-то вооруженных подонков ворвалась в один из киевских госпиталей скорой помощи, в одну из операционных, когда там шла обычная операция по удалению аппендицита, и расстреляла и пациента на столе, и врачей. Но никакого отношения к нашему делу это преступление вроде бы не имело. И осмотр трупа тоже ничего не дал. Вот только…

Вырезанный аппендицит преступники забрали!

– Все это уже с самого начала наводило меня на мысль о «живых контейнерах», – продолжал я. – Обдумать только ее надо было, как следует. Понятно, почему я не вижу никакого трафика! Сталкеры-то перевозят радиоактивные вещества в себе в микроскопических дозах, издалека мне этого не увидеть. А один вот, бедняга, от аппендицита своего перед делом не удосужился избавиться! А тот возьми, да и подведи в самый неподходящий момент!..

– Ну, не знаю, – прокомментировала Джулс. – Как по мне, так себе версия… Стрёмная. Это ж какая куча народу должна на это все подписаться – чтобы так себя радиацией загрязнять! Ведь, если перевозимые дозы микроскопические, то их, как и перевозчиков, должно быть очень много! Весьма стрёмно!..

– За хорошие бабки люди и не на такое подписываются. У тебя есть другие объяснения, как я могу не видеть подозрительного движа радиоактивных материалов? Как это вообще можно скрыть! А по поводу загрязнения себя, то – да, это интересный вопрос… Его я тоже уже обдумывал. Во-первых, когда здесь – в таких делах – кто-то думал о каком-то загрязнении людей? А во-вторых, все может оказаться и не так страшно. Перевозимые порции действительно должны быть очень малыми, и за несколько ходок заметного вреда организму не причинят. Плюс к этому эти порции могут еще, в целях сокрытия их от детекторов на проходных, помещаться в свинцовые пилюли-контейнеры, которые легко глотаются и экранируют радиацию. Нейтрино они, разумеется, экранировать не могут, но чтобы мне их уловить от таких малых доз урана или плутония, мне надо находиться в непосредственной близости от сталкера.

– Ого! Да тут тогда целая «корпорация монстров» получается!

– А тебя это удивляет? Это же фактически стратегический товар, который, сама представляешь, сколько на черных рынках стоит. Все наркокартели по сравнению с этим – детские игрушки! Короче, на безрыбье отрабатываем эту версию. Надо, следовательно, пробить еще и всевозможные потенциальные производства этих свинцовых «таблеток», чтоб их, – где они могут штамповаться. Пусть Контора этим занимается. У них там как раз день. А мы сейчас…

А нам с Джулс сейчас было, чем заняться – в этот остаток ночи. А еще ж и поспать бы желательно!.. Завтра у нас был тяжелый день.

 

*    *    *

А теперь, я бы сказал, еще немного простейшей тригонометрии – просто для справки и более легкого восприятия дальнейшего экшина.

Как известно, координаты объекта, в том числе и географические – однозначно определяются направлением на объект и расстоянием до него. Собственно, это и лежит в основе так называемой полигонометрии: метода определения взаимного положения пунктов на поверхности Земли путем измерения на местности длин линий, соединяющих эти пункты, и углов между ними.

Суть дела никак не изменится, если за эти пункты взять мои собственные глаза – их положения в различные моменты времени. Мне достаточно лишь зафиксировать в своей голове эти положение среди неподвижных звезд и записать их время. Понятно, что, если нанести их на звездную карту, это сразу дает направление моего будущего движения, а зная хотя бы примерно мою скорость, потом элементарно можно вычислить расстояние до этих «звездочек», что сразу дает топографическую привязку к местности и траекторию этого движения.

Ну да, со скоростью моих будущих движений, скажем прямо, – всегда проблема! Потому что сказать точно (да и даже примерно!), что, куда и как меня завтра понесет, не рискнет никакой оракул. Но расстояние до себя завтрашнего я таки могу хотя бы примерно подсчитать, перемещаясь сам и засекая параллактическое смещение. А дальше – по уже знакомой вам программке «Базис». А зная расстояние и угловое смещение на звездном небе, уже нетрудно вычислить и линейную скорость – в милях в час. Далее последовательность этих положений простенько экстраполируется (продолжается) на Слепую зону: область, где я уже теряю себя из виду. Таким образом, мы получаем всю траекторию моего завтрашнего движения, конечный пункт которой и помечает место, где я окажусь.

Ну, конечно, «гладко было на бумаге…», да на практике не все так просто! Там и точность может сильно хромать, потому что параллактическое смещение движущегося (да еще и быстро!) тела определить, мягко говоря, очень трудно, и с конечным пунктом траектории могут быть большие проблемы – потому что движение моих «звездочек» в Слепой зоне предусмотреть просто невозможно… Но при разумных предположениях и быстром реагировании географическое положение моей конечной остановки на завтра, как правило, определяется с точностью до дома. А то и до комнаты.

Собственно говоря, вся эта теория уже давно просчитана мной, записана в формулах и запрограммирована в компьютерных кодах. Еще в прошлой жизни: когда я еще не работал «там-где-надо»…

Ну, а при подключении научно-технической базы Конторы это вообще уже доведено до автоматизма!

Но эти мои «звездочки из будущего» все равно вижу только я. Так что только от меня зависит точность всех соответствующих определений и подсчетов, а, значит, и успех операции.

А еще… Под конец, не могу не рассказать вам о еще одной очень интересной и деликатной вещи. А именно, – о самом будущем! Точнее, о «свойствах будущего», как я это называю. Столкнулся уже с этой хренью по полной – за столько-то лет.

Начнем с того, что будущее, в общем, можно разделить на «желаемое» и «не желаемое». Эти определения говорят сами за себя, поэтому не думаю, что здесь надо что-то объяснять, но в моем случае я все-таки объясню.

Когда ты запланировал, например, посидеть завтра в какой-то кафешке и видишь себя в то время именно там, то, понятно, что все идет по плану, будущее желаемое, ничего предпринимать против этого не надо. Если же ты вместо кафешки оказываешься где-то километров за четыреста в каком-то подвале, то здесь уже явно что-то пошло не так, будущее нежелательное и следует выработать определенное противодействие. И в процессе того, как ты его вырабатываешь, ты начинаешь видеть, что твое конечное местоположение на завтра постепенно меняется на более для тебя благоприятное. То есть, само будущее уже меняется! Обо всем этом, разумеется, можно говорить и философствовать до бесконечности, но если по сути и кратко, то на практике все сводится именно к этому…

 

*    *    *

Вот поэтому Джулс и нервничала заметно, начиная уже с утреннего брифинга с личным составом в автобусе, когда все наши задумки и наработки противодействий моему исчезновению ни к чему не приводили: я не видел пока никаких изменений в своем будущем.

– Я не понимаю, чего ты, блин, такой спокойный? – ворчала она. – Как удав. Прикалывается что-то, как будто это и не его касается!

– Я не спокойный, а сосредоточенный, – отвечал я. – И отношусь ко всему философски: мы в рай попадем, а они просто сдохнут, спокойно, дорогая!

– Юморист пронейтриненный!..

– Короче, надо просто определить пункт моей конечной остановки. Дальше – дело техники. В первый раз, что ли? Успокойся!

– Я просто… Я не потеряю тебя!

– Да, я знаю. И я тебя. Мы – квиты…

И только после того, как из Конторы пришла наводка на ближайшее место, где могут изготавливаться те свинцовые пилюли, Джулс немного успокоилась. Скорее всего, мы туда и рванули… рванём. Это был практически не работающий заводик по производству свинца на востоке этой страны, семьсот километров отсюда по автодорогам, в городе Константиновка. Идеальное место, чтобы скрыть нелегальное производство. Ну, понятно, чтобы не вызвать у общественности резонных вопросов по поводу того, с чего это вдруг научной экспедиции приспичило бросать район своих исследований и ехать неизвестно куда, мы отправимся сначала на юго-запад. Легенду разработаем в пути. Все стало на свои места!

И противодействие этому, похоже, изобретать не надо.

– Значит так, девочки-мальчики! – говорил я на нашем общем закрытом брифинге уже в Чернобыле. – Наше дальнейшее предприятие я вижу следующим образом. Сегодня мы официально заканчиваем нашу деятельность в Чернобыльской зоне. После Зоны мы с чувством полностью выполненного научного долга и программы возвращаемся на базу – в Киев. А там нас будет ждать уже группа наблюдателей ОБСЕ, которая отправляется в Константиновку. Вопросы, замечания-возражения?..

Под «базой» я имел в виду Киевский Национальный Университет, который и приглашал официально группу экологов из Стэнфорда – в рамках международной программы «Экологи без границ».

Итак, после города Чернобыля мы отправились на юго-запад. И если бы то, что сказать прессе, было нашей последней проблемой!..

До выезда из Зоны оставалось километров шесть-семь, как Джулс и говорит:

– Держись, сейчас будем прорываться. Потрясет немного!

– Что? – уточнил я, сидя рядом с водителем. С ней, то есть. Хоть я и был пристегнут, сразу взялся за подлокотники. Это было уже на уровне рефлексов.

– Впереди что-то проверяют на дороге. Но если это копы, то я дочь Дарта Вейдера. Слышали, ребята, – сказала она в свою гарнитуру в ухе, – полная боевая готовность! Не останавливаемся и защищаем «Борт один»!

Это она так называла наш трейлер.

Ну да, по этой трассе не было даже блокпоста на выезде из Зоны…

 

*    *    *

С разорванными шипами шинами наш трейлер проехал еще метров двести, перед тем, как стать совсем неуправляемым, слететь с дороги и перевернуться.

– Вылезай, вылезай! – говорила Джулс. – Ну? Давай руку! Двигаем, направление на Регул Льва! Пошли, пошли! Ноги выше поднимай!

Позади шел бой. Ребята сдерживали преследователей. И зная ребят, преследователи должны были сейчас хорошенько выгребать. Но во время непосредственной опасности для жизни все чувства обостряются, и тебе кажется, что пули свистят прямо у твоего уха – даже если они летают еще далеко. Однако некоторые из них пролетали уже действительно над головой.

– Пригнись! Ляг! – приказывала Джулс.

Рядом раздалось несколько выстрелов ее Беретты.

– Джулс! – крикнул я, на пару секунд потеряв ее руку.

– Здесь я, спокойно! Долбаные бродячие собаки!..

Ага, как же! Собаки! Вооруженные автоматами и о двух ногах.

– Держи! – протянула Джулс мне свою руку. – Вперед! Уже недалеко!

Конечно, в экстренных случаях – таких, как этот например – Конторой была предусмотрена наша эвакуация! Дядя Сэм «своих не бросает». Ну, кроме «их-там-нетов», конечно! Их все дяди бросают. Судьба у «их-там-нетов» такая. Но! Есть, знаете ли, и такие «их-там-неты»-экземпляры, как я, например, ради которых Контора разнесет к чертям всех – хоть есть они там, хоть нет! Поэтому на ближайшей военной авиабазе здесь, перед моей миссией, в рамках сотрудничества с НАТО и все такое, вдруг появился наш настоящий эвакуационный дрон. «Черная вдова», собственно, на военном жаргоне. Ну да, для народа эта разработка, которая могла отстреливаться по всему периметру и загрузить в себя роту, даже еще на выставках не была! Но ведь то – для народа!

Так что нам нужно было только добраться до ближайшей полянки в лесу, над которой сможет зависнуть дрон, держа оборону, пока мы в него грузимся.

Проскочив воздушный ураган, поднятый винтами «Черной вдовы», и ураган пуль над головой, поднятый ею же, мы вскочили в дрон по широкой рампе, открывшейся в задней его части.

– Пошел! – крикнула Джулс пилоту и дрон двинулся вверх.

– Э, а ребята?! – не понял я, начиная, наконец, чувствовать что-то не то. – Джулс??!

Ну да, как будто все, что происходило минуту назад, было «то», скажете вы!

А я скажу так: когда моя Джулс со мною, всё – то. То! Потому что всё остальное…

– Извини, дорогой… – шепнула мне на ухо Джулс, нажимая сзади на моей шее «кнопку отключки».

 

 

*    *    *

Когда я пришел в себя, первое, что увидел, был яркий туман галактического Балджа – центра Млечного Пути.

Интересная вещь: если вы хотите знать, как выглядит наш Млечный Путь в «нейтринном свете», вы можете просто взглянуть на его изображения в инфракрасном диапазоне, полученные, например, космическим телескопом Гершеля. По сути, не учитывая цвет, будет примерно то же самое – широкая, протянутая через все небо полоса света, которая ничем не прерывается и не раздваивается местами, как в видимом свете, а самая широкая и самая яркая её часть и есть Балдж, центр нашей Галактики. Это потому, что только в привычном – видимом – свете мы видим в Млечном Пути очень много темной межзвездной пыли, которая экранирует, поглощает свет далеких звезд, делая Млечный Путь отрывистым, распадающимся на большие звездные облака. Именно эта пыль полностью скрывает от нас (точнее, от вас!) чуть ли не самое величественное и самое яркое зрелище, которое должно было бы украшать земной небосклон – центральное звездное скопление Галактики. Не будь этой межзвездной пыли, оно сияло бы на нашем небе ярче Венеры.

Но для инфракрасного света, так же, как и для нейтрино, все это межзвездное вещество практически полностью прозрачно.

Ну, что тут скажешь… Венеру не вижу, зато вижу Стрелец А. За все надо платить…

Ну ладно, про Стрелец А это была литературная гипербола: непосредственно его я видеть не могу, потому что это – аккреционный диск вокруг сверхмассивной центральной черной дыры нашей Галактики, он не испускает нейтрино. Он светит не за счет термояда, а за счет трения и разогрева до миллиардов градусов субсветовой плазмы, которая вращается вокруг дыры перед тем, как в ней сгинуть. Но всю ту многомиллионную кучу звезд, окружающую Стрелец А, я вижу!..

Короче!

Придя в себя, я медленно открыл глаза. Понятно, от этого в моем видении окружающего мира ничего не изменилось. Попытка встать с какой-то раздолбанной койки стоила мне резкой боли в голове. Я огляделся. Судя по ориентации небесной сферы относительно земных недр внизу, я находился сейчас в совершенно определенной «Ихтамнетии». Из соображений политкорректности не будем указывать пальцем и назовем эту страну так.

Вечерело – исходя из той же ориентации.

Что-то лязгнуло, железная дверь, очевидно.

– О, клиент зашевелились! – услышал я чье-то злорадство. – Прикажете падавать?

Кто-то спецназовской хваткой дернул меня за руку, сразу, рывком подняв на койке.

– Давай, пассажиры, на выход! Разлегся!..

Когда меня куда-то повели, я понял, что очнулся я в том, что было только «комнатой отдыха». Комната собеседований сейчас будет. Еще в мой нос изо всех сил вторгался резкий характерный запах «якутских петухов», а перед глазами мелькали – так, на уровне глюка – очень мелкие звездочки. Затем мы вошли в лифт, который поднял меня из этой атмосферы. Ну, понятно! Не в вонизме ж боссам «Ихтамнетии» «минские договоренности» с похищенными Скайвотчерами перетирать!

Наконец, меня довели до комнаты переговоров и бросили на стул. Рядом я услышал радостно-приветственное «У! У-у, у!» от Джулс и от сердца сразу отлегло. Очевидно, она была не только связана, но и с кляпом во рту. Ну, правильно! Разговорчики в строю! Мечта многих мужчин!.. Особенно, в гостях.

– Привет, дорогая! – обратился я к ней. – Ты как?

– У, у! – ответила она. – У ы?

– Я тоже нормально. Голова только чего-то побаливает. Напомнишь мне потом, после всего, пилюлю глотнуть.

– Вы закончили? Мы вам не мешаем? – справилась… назовем ее пока Джулс-два… сложа руки на груди.

Ну, то есть, я так и видел, что она стоит перед нами с видом победителя, театрально-ожидающе сложив на груди свои руки. Надо отдать им должное: ее голос было не отличить от голоса Джулс! Ну, понятно! За те несколько мгновений, что я терял в Зоне руку Джулс, ее и подменили на эту – на Джулс-два. Джулс-один тоже «отключили» и поволокли нас к другой, альтернативной, «Черной вдове». В смысле, только Джулс поволокли. Я-то и сам добежал, своими ножками – еще меня таскать на себе, кабана такого!

– Это очень хорошо, дорогие мои «их-там-неты», – начал я, – что у вас хватило серого вещества и нейронных связей в нем не трогать в трагическом смысле этого слова мою жену! А то я с вами и говорить не стал бы: сразу всех – на дно!

– Конечно! – усмехнулась Джулс-два. – Мы ж не звери какие-то пендосовские! Но вообще-то, еще не вечер, приколист ты долбанный! И всё будет зависеть от того, как пойдет здесь наш разговор. Собственно, разговор буду вести не я. Не уполномочена. Я здесь, чтобы обсудить формат встречи, напомнить о рамках приличия, формулах вежливости… А главное, настоятельно посоветовать быть более сговорчивым! Это – не так травмоопасно, знаешь ли. Не барзей, кароче! Если тебе дороги и твои собственные кости, и кости твоей первой, блин, леди! Андестенд?

– Ну, зачем же так с нашими дорогими гостями?! – услышал я другой голос, мужской, обладатель которого только что вошел в комнату.

Этот голос был мне тоже хорошо знакомым.

 

*    *    *

Здесь я бы снова кое-что отметил.

Понятное дело, что род и специфика моей деятельности заставили меня изучить не только все звезды на небе и голоса всех президентов мира, но еще и голоса всех кумовьев всех президентов мира! А также кумовьев их кумовьев. Нет, ну тут я прикалываюсь, конечно! Под всем этим кумолендом я имею в виду ближайшее (да и не только ближайшее!) окружение глав держав. Плюс парламентарии, конгрессмены, мэры, губернаторы, сотрудники влиятельных фирм, серые кардиналы и свадебные генералы. Тот еще был фитнес, блин, для моего головного мозга! Вот что бывает, когда одной только астрофизики тебе становится мало!

Короче, не важно.

Но тут, в данном случае, это был именно кум! Всенародно любимый (как он о себе думал) кум всенародно любимого (как тот о себе думал) президента «Ихтамнетии».

– По вашему лицу, господин Люк, или Злюк, если вам так больше нравится, я вижу, что и вы меня узнали, – начал… Кум. Назовем его так. Обойдемся здесь без имен. – Что ж, тем лучше: обойдемся без лишних представлений и расшаркиваний. Но, тем не менее, пользуясь случаем, сразу отмечу, что для меня это большая честь – пообщаться с вами!

– Да? – сказал я. – Тогда почему бы вам нас хотя бы не развязать? Поговорим на равных. Как в Минске.

Кстати, я был сейчас тоже в наручниках. Издержки профессии! И такое иногда случается, когда одной только астрофизики тебе становится мало!

– Ну, я в Минске не был… Ни в коем случае не хочу вас обидеть, но видите ли, какая вещь, вы оба… и это, кстати, должно звучать для вас как большой комплимент!.. сами по себе являетесь очень опасным оружием. И в целях нашей (да и вашей!) безопасности… В общем, прошу вашего понимания! Во всяком случае, до конца наших переговоров. В конце концов, как совершенно справедливо заметила моя помощница, многое будет зависеть от результатов нашей беседы…

Тоже мне, мистера и миссис Смит нашел! Спайдермена и женщину-кошку! Мы будем вдвоем и с голыми руками сквозь его батальон Вагнера прорываться?!

– Ну, а тогда можно хоть кляп изо рта моей миссис Смит вытащить? Вдруг мне понадобится что-то у нее уточнить. Ртом-то она вам ничего не сделает!

Последняя фраза, согласен, прозвучала как-то… так себе, и присутствующие в комнате шестерки Кума захихикали. Конечно, они все понимали! Я же сразу решил разговаривать здесь на русском. Лучше мой русский, чем их английский! Кум цыкнул на них и согласился:

– Ну да, ртом – ничего… Сомневаюсь, конечно, что Вам нужно что-то у кого-то уточнять, но ладно!..

Первый успех переговоров!

По тому, что Джулс сплюнула, я понял, что кляп был удален.

– Спасибо! Ну, ты как, любимая? – вновь обратился я к Джулс.

– Нормально… – ответила она, продолжая сплевывать остатки кляпа. Тоже на чистом ихтамнетовском языке. – Тьфу!.. Вежливые человечки. Общайтесь-общайтесь, я вам не помешаю!

– Вот и хорошо! – подытожил Кум. – Хорошо, что мы пока достигаем понимания! Итак, если больше просьб, возражений и замечаний нет, то я бы хотел, наконец, перейти к делу. А знаете что? Я вам сразу скажу, мы вас, если захотите, можем отпустить хоть сейчас! Серьезно! В смысле, после нашего разговора, конечно же! И отойдя предварительно на безопасное расстояние…

«И отойдя предварительно на безопасное расстояние…».

Лукавый и коварный змей. Это было сказано им без тени иронии или издевательства в голосе. Но это был троллинг чистой воды! Хотя и очень лестный, чего греха таить!..

– Честно, мы не собираемся вас к чему-то принуждать, а тем более убивать! Боже упаси, мы что – раненые?! Себе дороже! Зачем? Зачем, если это уже решили сделать ваши?! Ваша Контора…

Здесь он сделал многозначительную паузу и начал снова:

– Какой-то трафик радиоактивных веществ из Чернобыля, «живые контейнеры», внезапное нападение на вас там каких-то «их-там-нетов», что с какого-то перепугу вздумали вас похищать, хотя всем давно известно, что это – не имеет никакого смысла!.. Ну, если честно, мне очень трудно предположить, что вы действительно во все это поверили! Потому что если да, то… вы уже извините, я был значительно более высокого мнения о ваших аналитических способностях. Наверное, вы сейчас будете удивлены, но я знаком с вашей теорией абсолютного отторжения на уровне биологических видов…

– Хм! А это уже теория? Что-то не помню, чтобы я ее где-то публиковал…

– Пожалуйста, не перебивайте меня. К публикациям мы еще вернемся! Итак. Использовать и устранить потенциальную опасность для вида! Это если сжато и по сути, так? Уж не знаю, насколько вас использовало ваше командование, ваша страна, но устранить вас таки решили. Уничтожить просто! И желательно, как всегда, чужими руками. Но как?! Как, черт возьми, если вы всегда на шаг впереди?! Ну, конечно же! На задании! Случайно погиб в вооруженном столкновении с какими-то недоумками, которые на него позарились! Очень удобно и естественно. Меня только удивляет, почему вы сами это все не раскусили! Ну, ладно, не столь важно. Но ваша страна это, к счастью, еще далеко не все человечество. Не буду лукавить, я понятия не имею, когда моя власть тоже решит, что вы ей больше не нужны… То есть, гарантий долгой и счастливой жизни я вам дать не могу. К сожалению! Это ваша же теория! Но то, что вы еще поживете – это точно. И я со своей стороны приложу все усилия, чтобы это было как можно дольше и качественнее! Будет действительно очень жаль, если вы откажетесь!..

– И это после всего, что я делал против вашей страны, – задумчиво произнес я. – Всего того вреда, что я вам причинил!..

– Да я вас умоляю! Вреда! Все мы делаем свое дело. Вы не хуже меня понимаете, что в большой международной политике нет никаких этих детских чувств мести и прочей подобной, извиняюсь, хренотени. Только прагматизм и целесообразность. Вы – уникальный человек! Единственный в мире! Который может принести еще много пользы не только моей стране, но и всему человечеству!

– Слышишь, дорогая, – обратился я к Джулс, – какая трогательная вербовка! У меня аж слезы на глаза навернулись. Только вот, господин Кум, с доказательствами у вас пока не очень.

– Ну, да, конечно же! Я знал, что вы это скажете. И поэтому…

Я услышал, как на стол передо мной было что-то поставлено.

– Цифровой диктофончик, – прокомментировала Джулс.

– Спасибо, мисс Муннз! – сказал Кум. И добавил, включая диктофон: – Просто послушайте.

Помните, я говорил, что об этой моей способности видеть будущее знают всего человек пять на нашей планете? В их число входит, разумеется, и директор Первого отдела нашей Конторы. Дарт Вейдер, я его называю. Ну, по логике! Если я – Люк Скайвотчер, то тот, который знает обо мне всё – кто? Ну да, Дарт Вейдер, в отличие от Люка, был вроде бы далеко не на «светлой стороне Силы», но сказать, что все эти «конторы» – на светлой стороне… Как-то язык не поворачивается.

Ладно, не важно!

За эти все кликухи меня когда-то точно пристрелят.

Короче!..

 

«Ну, понятно – нам, – услышал я с диктофончика голос Кума. – Но вам-то чем он аж так не угодил?! Столько наград! Просто интересно!».

«Абсолютное отторжение, – сказал из динамика другой голос. Голос Дарта Вейдера. – Долго объяснять. Потом расскажу. На гриле. В общем, он стал для нас уже таким же опасным, как и для вас. Понимаешь? Дело не в том, что он не нужен! Он просто опасен для всех! Короче, принципиальное согласие на высшем уровне уже есть, так что… Постарайтесь уже, чтобы это выглядело, как несчастный случай! Это, конечно, вновь вызовет на вас волну международного возмущения. Но то – такое! Вам не привыкать. За те компенсации…».

 

 

Кум выключил диктофон и пояснил:

– Этот разговор состоялся еще два года назад. Ну, конечно же! Устранять вас на собственной территории является весьма проблематичным. Несчастные случаи там всякие устраивать… Во-первых, очень резонансно, во-вторых, очень стремно – с таким-то «оракулом», как вы! Ну, а пассажирский боинг, сбитый случайно террористами где-то над горячей точкой на другой стороне планеты – совсем другое дело! И объясняется всё широкой публике совершенно естественно и легко! Вот только, когда вас в том самолете не оказалось… Все поняли, что не так всё с вами просто!..

Я себя, конечно, контролирую, но так и чувствовал в этот момент, как мои ладони начали невольно сжиматься в кулаки. «Держи себя в руках, Люк! Контролируй свой гнев!».

– И поэтому, – продолжал Кум, – было решено изменить стратегию. А именно, было решено узнать о вас все! Даже то, что вы скрываете от вашей Конторы. Ваше личное. Ваши личные наработки и приемы, которыми вы пользуетесь для ориентирования в пространстве и времени, для определения того же своего будущего географического положения в ваших «слепых зонах», зонах, где вы уже не видите себя. А ради этого – чтобы это все выяснить – нужно было, понятно, время. Время, пластическая операция, операция по изменению голоса и, скажем прямо, очень личный контакт. Курочка по зернышку клюет. Так, мисс Муннз?

Побледнев и почувствовав космический холод где-то в груди, я повернулся к Джулс. Где-то в направление созвездия Стрелы.

– Что? – услышал я Джулс. – Что ты смотришь?! Вот здесь я уже конкретно не понимаю, что этот фейкотворец метёт!

– Ну, ты, первая ледя! – это уже Джулс-вторая послышалась. Где-то со стороны Полярной. – Придерживай свой язык! Пока он у тебя еще есть. А ты – действительно, что смотришь на нее, как баран на Альфу Центавра?! Я – здесь. – Она подошла ко мне, коснулась ладонью моего лица. – Дорогой!.. Мы же, действительно, не враги себе, чтобы трогать твою «первую», делать из нее «экс»!.. Пока что, во всяком случае. С таким, блин, клиентом, как ты, дешевле уже сделать копию и подсовывать тебе время от времени. Так, чтобы это было ну о-очень незаметно для вас обоих… Ну, если и не в постель, то где-то «в поле», коротко, собирая по капельке необходимую информацию.

– Спасибо мисс… назовем ее пока Джулс-два, – продолжил Кум. Ну, надо же! А я ж и не знал, как ее назвать! – Ну да, конечно: это тоже было очень опасно и, как я уже заметил, очень долго. Всего таких контактов было свыше двухсот. Короче! Таким образом, мы узнали, например, что вы способны видеть намного дальше вперед, чем на сутки… Ну, ладно, допустим, это было и так известно Дарту Вейдеру, вы же так его называете? Но на сколько именно намного, не знал никто! За исключением мисс Джулс. Итак, на две недели. Не буду вдаваться в подробности всех ваших параллактических и полигонометрических вычислений, я не силён во всех этих теориях, но именно так вы и определяете свое положение в слепых зонах: когда видите, как из них возвращаетесь…

– Да… – вздохнул я. – Что знают двое, то знает свинья… Это всего лишь ваша поговорка – я не перехожу на личности!

– Я знаю, господин Злюк! Это в ваших же интересах. Итак, две недели, как я уже сказал. А это значит, что достаточно продержать вас где-то в Слепой зоне дольше двух недель – и вы уже не сможете точно распознать, где именно находились. Ну, в смысле, будете находиться!.. Именно поэтому вы и болтались по Чернобыльской зоне более двух недель. Ваше командование – в кооперации с нашим, кстати! – не собиралось вас оттуда возвращать! Миссия так и называлась: Абсолютное отторжение. Помните те выстрелы из беретты Джулс в Зоне? То была уже Джулс-вторая – после того, как Джулс-первая была уже в отключке – и те пули предназначались вам. Ну, что тут скажешь? Мы обетов верности ни вашему командованию, ни вашей стране не давали. Мы решили все же рискнуть и попытаться использовать вас у себя и по-своему. И, соответственно, дать вам возможность еще пожить. Слово теперь просто за вами. Да, и если вы что-то там выжидаете, надеясь, что сейчас за вами кто-то как всегда придет, всех раскидает, или еще что-то, то… Угадайте с трех раз, сколько недель вы уже здесь находитесь, в Слепой зоне – под ЛСД, когда время для вас уходит мгновенно?

– Да что вы говорите! А с ложечки кто меня все это время кормил, горшок из-под меня выносил, Джулс-два? Когда я был в бессознательном состоянии?

– Перестаньте, Люк! Вы прекрасно понимаете, что для нас это, во-первых, не проблема. А во-вторых, вы и сами все это могли делать! Только это просто стерлось с вашей памяти! Поэтому, как уже мной было сказано, если вы ожидаете, уважаемый господин профессор, что сейчас здесь удивительным образом появится ваш бравый отряд Дельта, раскидает тут всех и все такое, то… Я бы на это не рассчитывал! А если бы за вами и пришли «ваши», то, извиняюсь, отнюдь не для того, чтобы забрать! В вашей стране уже некрологи напечатаны – и по всем теленовостям зачитаны! – о выдающемся ученом и уникальном человеке. Внезапный сердечный приступ, спасти не смогли и все такое… Ну, вы знаете. Показать? Ну, да – возраст молодой! Но ведь и человек – действительно уникальный!.. Был… Наверняка же у него год за два был! А то и за три!..

– Хм, так я, получается, вас еще и поблагодарить должен! Спасители вы мои!

Ты сказал! Короче, как я уже говорил, выбор – за вами. Мы вас не держим и можем отпустить хоть сейчас. Зачем патроны тратить?!

– Ой, очень сомневаюсь, дорогие мои спасители, – опять вздохнул я, – что вы нас когда-то и куда-то отпустили бы… После всего того, что между нами, как говорится, было. Забавно, я почти поверил! Знаете, на чем вы прокололись? На том подвале, где вы меня продержали – с характерными радиоактивными звездочками, что с помощью слабительного выходят из ваших «контейнеров» и с характерным же запахом при этом процессе. Ну, понятно – не уследили за вашими «ополченцами», которые всех пленных привыкли по подвалам держать! Но ведь тот подвал был лишь «остановкой в дороге»… Где-то в районе Ростова. Думаете я не заметил, как после того лифта, что поднял меня из того подвала, вдруг, скачком, изменилась ориентация звездного неба? Ну, понятно! Под действием ЛСД или какого-то другого препарата перелет вашим чартером в совсем другое место – в Восточную Сибирь – напрочь выпал из моей памяти. Теперь внимание, вопрос! Если меня уже слили, то зачем вам так напрягаться? Перебрасывать меня с Джулс так далеко в Слепую зону – чтобы я никак не смог распознать, вычислить свое будущее положение! За мной же все равно никто не пришел бы!.. Ладно, а хотите, я вам сейчас озвучу свою версию?..

 

*    *    *

Итак, все дело в так называемой грязной бомбе.

То есть, – в, собственно, ядерной бомбе, произведенной фактически нелегально, в террористических целях.

Чисто теоретически! Представим себе две воюющие страны, одна из которых – ядерная, которую международное сообщество обвиняет во вторжении в неядерную, а та (ядерная) задолбалась уже это вторжение оправдывать. Оправдывать после того, как она то вторжение вообще отрицала! Да и вторжение это – далеко не масштабное, так, с краешка просто, чтобы дестабилизировать ту страну. И желаемого результата оно уже не приносит. Пора переходить к более решительным действиям.

Но как! Как, черт побери, эти «более решительные действия», полномасштабное вторжение то есть, оправдать?! Здесь надо уже что-то значительно существеннее, чем собственная пропаганда, на которую международное сообщество глобально давно уже не ведется, и этого полномасштабного вторжения никто не простит. Одними лишь галимыми санкциями дело уже не закончится. Ну да, нам-то пофиг: мировая война, так мировая война!.. Давно руки чешутся навалять врагам!..

Но все равно стрёмно! Да и в бункеры от ядерной зимы залезать очень не хочется! Спасет это не надолго, а все те наши дворцы с поверхности под землю не заберешь. Опять же – офшоры, Мальдивы… Жаль!

Все возможности надо использовать, чтобы это всё сохранить!

Однако и ту соседнюю страну подмять, наконец, под себя очень хочется!

Ну, что делать? Да элементарно: грязная бомба! Пусть та соседняя страна «изготовит» и «применит» эту бомбу! Это и будет полным и абсолютным оправданием полномасштабного вторжения в нее! Тем более, что та страна вообще является безъядерным государством. И внезапное появление у нее ядерного оружия… Которое она еще и применила!.. В общем, свой международный имидж она уже не отмоет.

Звучит привлекательно. Но как практически это воплотить?

И тоже понятно!

Первое. Устроить кражу радиоактивных веществ с их АЭС… Кстати, для верности не с одной только Чернобыльской станции!

Второе. Изготовить грязную бомбу. Изготовить – и это ключевой момент! – на их территории. Например, на неработающей уже свинцовой фабрике в Константиновке.

Зачем вообще такие сложности, спросите вы? Трафик радиоактивных веществ, изготовление бомбы на вражеской территории… Все же уже есть – у нас! В том-то и дело, что «у нас»! Как я уже сказал, это – ключевой момент: надо, чтобы все видели, что оружие было сделано в той стране и с их материалов! Ибо на то, что «это не наше оружие!» в мире уже никто давно не ведется. Да и не велся, собственно говоря, никогда. Особенно, – такое оружие!

Ну, и наконец, третье. Применить эту бомбу!

Где-то у себя на вокзале или в метро. Террористический акт, конечно! Диверсия, устроенная врагами, которые стали уже совсем неадекватными!

Она хоть и грязная, бомба-то, но мощность у нее все равно достаточно низкая – далеко не такая, как у серийных! Фатального вреда стране это не причинит, зато вони будет!.. И вопросов по вторжению уже никаких не возникнет!

А люди в метро?..

Ну, так что нам – привыкать, что ли? Привыкать, ради каких глобальных целей своих гражданских по метрам мочить?! Свечки вон потом у попов поставим! Перед всеми телекамерами.

А чтоб этот трафик и производство бомбы было обнаружено, мы пригласим этого… как его, блин?.. Нейтринщика!.. Злюка! Того, который НГвЖ! Нейтринный Гвоздь в Ж…

Ну, тут, конечно, как справедливо было замечено, курочка по зернышку клюет. И не так быстро всё делается! Пока эти все крупиночки радиоактивных веществ пройдут в живых контейнерах через две страны, пока они пройдут сквозь сами «контейнеры»… И все в принципе шло по плану! Как вдруг!.. Что-то, в общем, пошло не так.

Этот… чтоб его!.. Злюк почему-то приперся раньше! Гораздо раньше! Когда эту бомбу не успели не то, что применить, но даже сделать! Естественно, он нам сейчас все эти наши «хатки» со «схемами» спалит! Он уже подобрался слишком близко. Операция «Грязная бомба», назовем ее так, оказалась под угрозой. Какая же он всем проблема! Ну, точно – долбаный гвоздь в жопе!

Ну, что тут поделаешь?

– Конечно, – продолжал я, – покушаться на меня, или похищать, нет никакого смысла… Это всем известно. Но… Слишком уж большая работа была проделана и слишком многое было поставлено на карту! Делать нечего, придется пойти ва-банк! Рискнуть!..

У меня были большие опасения, что здесь меня, наконец, и пристрелят.

Поэтому накануне и попрощался на всякий случай с Джулс.

Но мы все же сделали ставку на жадность. Жадность! Жадность человеческую и жадность сверхдержав. Если уже все равно совершать покушение на меня… То почему бы не попытаться похитить? Перевербовать или вообще – тупо заставить меня работать на себя? Что терять, в конце концов?! Или пан или пропал!

И вот я – здесь!

Ах да, я же не объяснил еще, почему, собственно, эти радиоактивные вещества должны были проходить аж две страны, тогда как в производстве атомной бомбы надо было обвинить только одну! Видите ли, в чем дело: несмотря на все сложности транспортировки таких веществ изготавливать из них бомбу на территории неприятеля еще сложнее! Гораздо легче и безопаснее сделать ее здесь, у себя, в спокойной обстановке – но из их материала, конечно! – а там только имитировать это производство.

Ну, как-то так…

 

*    *    *

Когда я закончил, в комнате повисла напряженная тишина.

Через некоторое время Кум кашлянул. Затем протянул:

– Та-ак…

– Что?! – вдруг расхохотался я. – Неужели все в точку?! Ну вы, блин, даете! Я так ляпнул, от фонаря! Первое, что в голову пришло! Да, любимая… – обратился я к Джулс, – извини, но походу теперь нас точно отсюда живыми никто не выпустит! Мы здесь не на одну Гаагу наговорили…

– Гаагу? – на этот раз рассмеялся Кум… Но как-то неестественно. Театрально. – Да неужели! А доказательства где, хочу я вас спросить, как ученого?! То, что вы там какие-то звездочки увидели? Это все – только ваши слова. И ничего больше! Вы вон, даже с бабами своими разобраться не в состоянии! Аналитик хренов!.. Но… Но, тем не менее… Жаль. Очень жаль, что наш разговор зашел в тупик! Ну, ладно, с удовольствием поболтал бы с вами на общие темы еще, однако… Должен раскланяться. Время поджимает!..

– Ну, так вы нас отпускаете? – спросил я на полном серьезе. – Без доказательств же все равно!

– А? А, да-да, конечно отпустим! Причем, во всех смыслах этого слова… Но сначала, как бы это сказать, мы должны использовать все возможности для получения вашего согласия к сотрудничеству. Я со своей стороны попытался по-хорошему, дипломатично. Чтобы – по обоюдному согласию… Не получилось. Ну, как я, собственно, и ожидал. Что ж, теперь с вами будут говорить не здесь, другие люди и совершенно другими методами…

Я услышал, как позади щелкнули затворы пистолетов.

– Ну что, довыёживался! – опять услышал я Джулс-два. – Профессор кислых щей! Я же говорила тебе, будь более сговорчивым! Белый и говнистий! А теперь, после каждого твоего неверного ответа или движения ты будешь недосчитываться какой-то части тела твоей первой леди. Начнем с пальцев. Надо было тебе выбирать более комфортные условия сотрудничества!..

Она ко мне явно неравнодушна! Про части тела и пальцы она говорила с таким упоением, как будто это Джулс у нее парня увела. Что ж я с женщинами-то делаю?!.

И тут… Пол как следует тряхнуло. Как при землетрясении. При этом громыхнуло так, что… у некоторых аж «бубенчики» зазвонили. Ну, это я образно, конечно, – про бубенчики-то!.. Снаружи послышались выстрелы, крики, автоматные очереди, взрывы гранат.

– Эт чё еще за хрень?! – закричал Кум.

– А я вам объясню! – начал я. – Дело в том, что…

– Да заткнись ты! – бросила мне Джулс-два, очевидно кинувшись к двери. – Далбадятел пранейтриненный!

В этот момент Джулс… та, что первая, в смысле… – ой, не спрашивайте меня, как она это делает!.. – освободилась…

Ну, что сказать? Спецназовская подготовка, с двадцать пройденных горячих точек и эффект неожиданности – это что-то страшное! С такой женой никакая охрана по ночам на улицах не нужна.

Я только и успел, в общем, что схватить в начале всего со стола диктофончик и сунуть его себе в карман. К счастью, мои руки были закованы в наручники не сзади, а спереди.

Короче, через несколько секунд всё в этой комнате было закончено. Кто-то лежал на полу в наручниках, а кому-то… и наручники были уже не нужны. Нет, ну и я, конечно, пнул там кого-то пару раз! Как обычно, – по наводке Джулс и ориентируясь по звездам. А, ну да, я там, кажется, еще кого-то придушил!.. Кто под руку подвернулся. Но ладно, не суть…

– Ляж, овца! – сказала Джулс, впечатывая коленом в пол Джулс-два, которая предварительно была оглушена ногой по голове, и надевая на нее сзади наручники. Потом добавила, снимая наручники с меня и взводя отобранный у кого-то пистолет: – И послушай умного парня! В ближайшие лет пятьдесят тебе это точно уже не светит. И за далбадятла ответишь!

– Спасибо, мисс Муннз, – поблагодарил я Джулс за то, что она успокоила аудиторию, и, возвращаясь к своему стулу, начал вновь: – Так вот, леди и джентльмены, дело в том…

В общем, пока джентльмены из отряда Дельта с помощью пуль и гранат договаривались с джентльменами из отряда… не-Дельта, я успел джентльменам в этой комнате (по крайней мере тем, что остались в сознании) объяснить, что… прикиньте!.. к каждому своему делу мы готовимся очень тщательно.

Месяца за два до начала наших «боевых действий» я с мисс Джулс объезжаю всю ту часть Земли, где планируется наше дело. Объезжаю в качестве того знаменитого профессора астрофизики из Оксфорда со своими популярными лекциями «Нейтринная Вселенная». Места тура выбираются мной таким образом, чтобы они были разбросаны везде вокруг локации нашей будущей операции, причем как можно шире! Это обеспечивает полное перекрытие моих потенциальных Слепых зон, куда меня могут занести похитители: в этих местах мне достаточно просто просканировать, так сказать, свои будущие положения вокруг. Точность получается – до подвала. Это шутка, конечно… До метра, строго говоря.

Перед этим делом, например, – Абсолютным Отторжением – я побывал… от Парижа до Якутска, в общем, я побывал со своими лекциями. А что? Когда я – в качестве знаменитого профессора, с меня и в «ихтамнетиях» всяких пылинки сдувают. За честь считают, что я к ним еду. Я столько автографов раздал!

Короче, так и случилось, что именно здесь, в Якутске, в его пригороде, я будущего себя и увидел. На какой-то роскошной вилле.

Но ведь через два месяца, во время проведения операции Абсолютное Отторжение, я, понятное дело, не собирался посещать никакой Якутск с его виллами! Вывод: посещение этого места будет насильственным.

Понятно, что Контора сразу пробила, что это была за вилла, чья и все такое… А также то, что этот небольшой дворец охраняла небольшая армия.

И мы начали тщательно готовить здесь прикрытие.

Как я здесь свою Дельту спрятал? Да просто! Под видом работников лесной промышленности с дружественной соседней Поднебесной страны, граждан которой здесь, в восточной Сибири, уже больше, чем граждан Ихтамнетии, и новым лицам давно никто не удивляется… Ну, правда, из патриотических чувств по этим новым лицам здесь иногда могут и бить, но то – такое! Технические вопросы. По лицам джентльменов из военного спецназа не так уж легко и ударить.

И поэтому именно так: была роскошная вилла. В прошедшем времени. Любишь дворцы строить, люби их и отстраивать! После боевых действий по освобождению оттуда украденных тобой людей, которых ты там удерживаешь.

Ну, как вы должны были понять, я вижу наперед, конечно же, не на две недели, а на уже упомянутые мной два месяца. И это – если я не очень присматриваюсь! А так… Неважно, короче! Если я вам скажу, мне придется вас сразу убить. А у меня другая задача. Мне надо вас под суд отправить. А там уже, по дороге в суд, – как пойдет…

– Извини, дорогая, – обратился я к Джулс-два, – но мы тебя уже на втором «контакте» раскусили. И в дальнейшем я говорил тебе только то, что нам было надо… Курочка по зернышку клюет. И за каждое зернышко огребёт!

– У, блин! – прошипела она. – Надо было тебя еще там, в Зоне, пристрелить!..

– Ну-ну… Не расстраивайся!.. Ты не могла, моя дорогая. Не могла! Не уполномочена. Как я уже говорил – жадность! Жадность твоего правительства. Пристрелить такой экземпляр, даже не попробовав его присвоить!..

Потом я почувствовал в комнате характерное амбре от кого-то – «стрессовые газы», как я это называю (я даже подозревал, от кого!), – и добавил:

– Ну, джентльмены! Держите же себя в руках, пожалуйста! Я не для того не вижу ваши знаменитые якутские скульптуры, чтобы их нюхать!..

А Кум, еще до того, как джентльмены из отряда Дельта ворвались в эту комнату, заявил:

– Значит, я официально заявляю: я не имею к этому всему никакого отношения! Я здесь был, чтобы вас освободить и готов сотруднича…

Ну, и все такое прочее – технические вопросы после лекции, в общем… Уже не интересно.

 

     Часть вторая.

…Как сейчас помню тот день.

Я знал… я чувствовал, что должно было, наконец, что-то случиться. И вроде бы ничего такого необычного накануне не видел!.. Ну, остановлюсь завтра на несколько минут в коридоре третьего этажа универа, ну, видимо, даже присяду почему-то… Ну, поднимусь и пойду дальше! Ничего особенного!.. Наверное, это просто означает, что должно быть с кем-то случайное столкновение или встреча. И на пол, вероятно, что-то уроню…

А предчувствие все равно какое-то было. Предчувствие, что должно произойти что-то кардинальное…

…В общем, на следующий день я шел по коридору своего университета, как обычно один, прекрасно ориентируясь в родных стенах, держась направления на Волосы Вероники. Именно это созвездие на тот момент находилось в нужной мне стороне: в направлении вдоль по главному коридору третьего этажа. Я тогда намеренно немного ускорил шаг и не уловил, как из открытой двери одного из кабинетов кто-то неожиданно вышел мне наперерез. То есть, услышал, конечно, но среагировать вовремя не успел. Столкновение было неизбежным и я налетел прямо на девушку. Было рассыпано все, что она несла, но девушка, естественно, начала извиняться.

– Ну, что вы! – сказал я, пытаясь помочь ей что-то собрать. – Это – моя вина: нельзя ездить слишком быстро с выключенными фарами.

Она засмеялась. Потом попросила, чтобы я ей лучше не помогал, потому что с «выключенными фарами» я ей все только перепутаю. А потом, поднимаясь с корточек, я случайно коснулся кончиками пальцев ее лица…

Есть любовь с первого взгляда. Как говорят. Тогда это – что? Любовь «с первого прикосновения»?

А ее волосы!.. Они были точно – как Волосы Вероники…

– Меня зовут… – начал я.

– Я знаю, как вас зовут! – сказала она. – Как и все здесь. Да и не только здесь!.. А я – Джулия Муннз. Можно просто Джулс.

Джулс…

Я так и видел всегда, в смысле, представлял себе, ее предварительную беседу в Конторе с Дартом Вейдером:

 

– Что, даже так? – уточняла она. – Я правильно все поняла: не только нянькой, но даже и в постель?!

– Вы правильно все поняли, специальный агент Муннз! – раздраженно отрезал Дарт Вейдер. – У вас с этим какие-то проблемы? Приказываю выполнять! – Потом он все-таки снизошел к объяснению и мотивированию сотрудницы: – постойте, Джулс. Конечно же, мы понимаем, что это – первое задание такого рода для вас. Но и вы должны понять! Вы подошли и по возрасту, и по внешности: полностью соответствуете его вкусам. И клиент, мягко говоря, весьма необычный и специфический – уже имели возможность изучить профиль. Очень сомневаюсь, что он так возьмет и расскажет нам сразу все, что умеет! А вот любимой почти жене, от которой у него не будет секретов… Но до свадьбы, понятно, не дойдет, не переживайте!..

Кто же знал, что наши с ней чувства друг к другу окажутся настоящими?!

И такими сильными!..

 

*    *    *

– Ну, – сказал я, поднимая бокал красного вина, – за успешное окончание нашего очередного летнего семестра!

Это я так иногда называл наши дела. Да и летний семестр в моем Оксфорде как раз тоже закончился. Совпало…

– Поддерживаю! – ответила Джулс, цокнув своим бокалом о мой. – А также за начало какого-то нового!

– Ну, да… Самое трудное – начало!.. А также за нас! И за тебя, любовь моя!

Мы могли бы пообедать и на террасе, но там поднялся ветер и мы решили это сделать в комнате возле огромного, во всю стену, окна с видом на остров и море. Ну, «с видом», собственно, только для Джулс. Я же, как всегда, видел одну только звездную Вселенную вокруг… Собственно, главное.

После дела «Абсолютное Отторжение» мы, получив от Конторы благодарность и «вольно!», позволили себе немного отдохнуть на нашем острове в Средиземном Море. На нашем любимом острове.

Ну, да, подобное – такое дело, я имею в виду – уже никто не в состоянии был скрыть, и это еще с месяц гремело во всех мировых новостях. Ибо:

«…Это просто неслыханно! Беспрецедентное преступление! Похищать такое светило научного мира!».

Но:

«…операция по освобождению, которая была блестяще проведена силовыми структурами – ну, понятное дело! – республики Саха (Якутия) совместимо с Интерполом…».

«…Заложники, естественно, в шоковом состоянии, но не пострадали – благодаря слаженным действиям!..».

«…Все соучастники преступления схвачены и задержаны…».

«…Адвокаты Кума настаивают…».

А «Ихтамнетия», в состав которой формально все еще входит Якутия, требует от международного сообщества как можно более прозрачного и объективного расследования этого резонансного дела!.. А также считает возмутительным и недопустимым то, что к материалам следствия не допускаются ее, «Ихтамнетии», эксперты!..

Все, как всегда, в общем. На этой планете ничего не изменится, пока Солнце не выйдет на асимптотическую ветвь красных гигантов. Не обращайте внимания – это астрофизика. Долго объяснять! Погуглите, если интересно. Но это шутка, конечно, потому что сие случится только через пять–шесть миллиардов лет! На Земле всё кончится гораздо раньше.

Тут я вдруг и слышу из настенного телеэкрана:

 

«…– Сегодня мир прощался с человеком, которого без преувеличения можно назвать самым уникальным человеком за всю историю – с человеком, который мог видеть неуловимое нейтрино! – говорила ведущая новостей. – Его вклад в науку и вообще в наши взгляды на Вселенную невозможно переоценить! Этот вклад можно сравнить разве что со вкладами Николая Коперника, Галилео Галилея, Исаака Ньютона, Альберта Эйнштейна, Эдвина Хаббла или Стивена Хокинга. По словам президента Международного Астрономического Союза, почетным членом которого он был, этот человек буквально открыл нам глаза на совершенно новую, другую Вселенной. Уроженец Соединенных Штатов Америки, он учился, а затем работал в Оксфордском Университете…

Церемония прощания и заупокойная служба проходила в церкви Святого Петра в Вестминстере, где также в свое время прощались и со Стивеном Хокингом. На церемонии присутствовали почти все ключевые ученые мира, политики, и даже главы некоторых государств, в частности, Соединенных Штатов Америки, Великобритании…

Церемония проходила при закрытом гробу: по завещанию ученого, он не хотел, чтобы кто-либо видел его мертвым. Также, по его завещанию, тело должны кремировать, потом его вдова, Джулия Муннз, должна перевезти прах мужа на родину, где, вместе с родителями астрофизика, рассеет его над обсерваторией Маунт-Вилсон, где работал Эдвин Хаббл…

…Напомним, что, как сообщалось, трагедия произошла неделю назад на международной астрофизической конференции по переменным звездам в Вене при очень непонятных обстоятельствах: известного ученого внезапно постиг весьма загадочный обширный инфаркт. Спасти не успели, он умер по дороге в больницу. Горечь утраты усугубляется еще и тем, что всемирно известный астрофизик был пострадавшим и основным свидетелем по очень загадочному и очень резонансному делу относительно его собственного похищения. Исходя из этого его смерть вызывает очень много вопросов!..

…Как заявляет безутешная жена умершего, Джулия Муннз…».

 

– У-упс!.. – сказала Джулс, выключая звук телеприемника. – Протупила! Забыла звук у телека выключить…

Но что-то мне подсказывало, что как раз наоборот – она не забыла его включить.

Вот что бывает, когда ты вообще не смотришь телевизор! Точнее, не слушаешь…

На мгновение все те «будущие звездочки», будущие я, то есть, – завтрашние, послезавтрашние… – вдруг исчезли. Что значило только одно! У меня больше не было будущего.

Но… только на мгновение. Они исчезли только на мгновение!

Ибо…

«Спокойно, Люк! Держи себя в руках! Контролируй свой страх!..».

На моем лице не дрогнул ни один мускул.

– Вот видишь, как бывает, – услышал я из дальнего конца комнаты совсем другой голос, – специальный агент Злюк. Как бывает, когда агенты, детали огромной и отлаженной системы, пусть даже и очень важные, выходят из-под контроля…

Я услышал неспешные шаги, приближающиеся откуда-то со стороны Фомальгаута. Если кто не в курсе, это – Альфа Южной Рыбы.

Я так и видел, как директор Первого отдела нашей Конторы подходит к столу, вальяжно устраивается на стул, закидывает ногу на ногу…

Ну, Дарт Вейдер, что тут скажешь! Не хватало только того знаменитого звука его дыхания в шлеме.

– Но дело не в этом! – продолжал он. – Дело не в том, что ты отказался отдавать нам тот диктофончик. То все мелочи. И даже не в твоем характере, что ты все делаешь по-своему. Просто ты стал опасным для всех. Для всего человечества. Ты и такие, как ты, если они появятся, просто сомнут нас, вытеснят с планеты. Это – твоя же теория! Так что это было решение всех – не только мое! Ничего личного! Абсолютное отторжение. Но, естественно, что перед этим мы не могли не использовать тебя еще один, последний раз! Использовать в таком важном и сверхсложном деле, как «Грязная бомба». Естественно, что за блестящее выполнение этого задания ты получишь свой очередной орден. Посмертно. А заодно твоя смерть послужит дополнительным жирным гвоздем в крышку гроба фигурантов по этому делу. Потому что при вскрытии в твоих легких и крови нашли – это еще не обнародовано! – следы яда. Угадай откуда. Если это тебя успокоит, тебя действительно хотели отравить! Только мы им не дали…

«Не дали»! Как трогательно. Я сейчас заплачу! Не дали, зато использовали. Все правильно! Это же классика. Азбука! Использовать покушение врагов на кого-то, чтобы и его устранить. Потому что он является опасным для человечества! Хотя человечество, которое и понятия не имеет обо всех этих теориях абсолютных отторжений, вряд ли с этим согласилось бы…

С тем, что я вообще хоть для кого-то могу представлять опасность!

…– Итак, для всех ты – мертв. Мертв и рассеян над Вилсоновской обсерваторией, – говорил Дарт Вейдер. – Но! Мы же не звери какие-то! И не варвары. Мы не убиваем людей просто так – особенно наших и особенно таких! – без того, чтобы не предоставить человеку выбор. Второй шанс. Шанс еще пожить. Только уже более управляемо и по нашим правилам. Такой вот расклад, друг мой… Выбор за тобой!..

О, и о раскладах всяких я тоже уже где-то слышал!

Как ни в чем не бывало, я допил свой бокал вина. Закусил анчоусами и бутербродом. Джулс вытерла мне губы салфеткой. Это у нее было уже на уровне рефлексов.

Потом на полном серьезе сказал:

– А где же та знаменитая фраза из «Звездных войн»?

– Что? Ты о чем? – раздраженно спросил директор Первого отдела. – Какая еще фраза?!

– Ну как же, Дарт Вейдер?! «Я – твой отец, Люк! Переходи на темную сторону!», – и я рассмеялся.

– А, ты об этом, киноман ты долбаный, – сказал директор, дождавшись пока я успокоюсь. – О кликухах твоих идиотских!.. Да пожалуйста! Кстати, знаешь, как тебя у нас называют? Люк?! Ага, размечтался! Каннибал Лектор! Потому что ты всем лекции читаешь, а потом их же и жрешь – тех, кому читаешь! А часто и не потом, а во время. Ну, жрешь, конечно, в переносном значении этого определения, но тем не менее. Но ты же в курсе, чем закончил Каннибал Лектор? Мы же предлагаем тебе судьбу гораздо лучшую, чем у него! Более качественную и интересную. Собственно, и дальше делать то, что делал, только, как уже было сказано, – под более тщательным нашим контролем. Так что, не советую тебе здесь выделываться передо мной! Не трать мое время. А тем более, – твое. У тебя его не так уж и много. Тут уж точно, как ты понимаешь, никакая Дельта за тобой не придет! Решай! Или ты специальный агент, или… Да, и диктофончик отдай! И все скопированные тобой записи с него.

– Так вот в чем на самом деле дело, да? Какие-то почти философские полунаучные теории о том, что я кому-то там угрожаю!.. Тем более, аж всему человечеству!.. Это просто смешно. Диктофончик! Дело в нем! Или, говоря шире, в контроле. Контроле и власти над таким инструментом, как я!

– Ну и? Если даже и так, это что-то меняет? Ты и дальше продолжаешь тратить мое время и испытывать мое терпение! Диктофон!

– Джулс! И ты, Брут?

– Извини, любимый! Но я же говорила, что не потеряю тебя! А они… В общем, пусть ты будешь лучше мертвым для всех, чем… Чем на самом деле мертвым! А я… даже если ты меня проклянешь и выгонишь… я всегда буду рядом! И смогу тебя защитить!

– Да что вы говорите! Как трогательно! А кто там только что был на моих похоронах в качестве моей жены? А, специальный агент Брут? Петра Брут!..

Дорого я бы сейчас отдал, чтобы увидеть выражение ее лица. Но я мог себе его представить!

Ну, что тут сказать? И фамилия подходящая! Даже кликухи придумывать не надо. Но ладно, назовем ее, тем не менее, Джулс-два: я к имени Джулс привык! Ну, да! Тогда, в Якутске, у Кума, получается, была уже не вторая Джулс, а третья. Ну, это – по хронологии! Потому что эта – Джулс-два – была намного раньше, непосредственно после первой, оригинальной Джулс (об этом я сейчас скажу). Я всех считаю!

Блин, сколько ж у меня женщин было!.. И Джеймс Бонд обзавидовался бы!

Так, для тех, кто запутался во всех этих моих Джулсах: там, на моих «похоронах», естественно, не могла присутствовать эта Джулс, которая сейчас здесь – Джулс-два. Это значит, что там была какая-то еще Джулс. Номер я пока не ставлю: там видно будет. Контора, я вижу, скоро разорится на всех этих подделках и пластических операциях. Да всё бесполезно.

Но самое интересное: всё, что она, Джулс-два, мне говорила (да и я ей!), наши чувства… Оно оказалось тоже искренним. Настоящим!

Ну, что я могу сделать? Так уж получается у меня всегда!..

– Но как?!. – только и смогла произнести она.

Ну, понятно! Понятно, что она была удивлена. Да и Дарт Вейдер, думаю, тоже. Столько дел и горячих точек вместе с ней прошли! Контора всегда была уверена, что я – ни сном, ни духом о ее «заменах нянек»! Потому что я и повода им не давал подумать, что даже что-то подозреваю. Не говоря уже о том, что знаю! Ну, что тут скажешь, – Оскар за актерскую игру. И Станиславской кричит «верю!».

– Что –  «как»? По бананам.

 

*    *    *

Это было еще в те бесконечно далекие времена – три с половиной года назад – когда у меня еще была моя Джулс. Оригинальная. После очередного нашего задания, вернувшись в Оксфорд, мы обедали как-то в одной кафешке вблизи университета.

– Ну, – сказал я, поднимая бокал красного вина, – за успешное окончание нашего очередного летнего семестра!

…И летний семестр в универе как раз тоже заканчивался. Совпало…

– Поддерживаю! – ответила Джулс, цокнув своим бокалом о мой. – А также за начало какого-то нового!

– Ну, да… самое трудное – начало!.. А также – за нас! И за тебя, любовь моя!

– Спасибо, мой дорогой! И за тебя! А еще… А еще просто знай, что я всегда буду рядом. И смогу тебя защитить!

Ее голос едва заметно дрогнул. Бьюсь об заклад, что и на глазах у нее тогда были слезы. Это было прощание перед «заменой». Это было очевидно. Время пришло. Но я, естественно, и бровью не повел! Сделал вид, что ничего не заметил и не понял. «Замена» должна была пройти чисто! И просто сказал, подмигнув:

– Я знаю. И я тебя так же! Обручальное кольцо обязывает! У нас всё получится!..

Я так и слышал ее разговор с Дартом Вейдером накануне, в его кабинете.

 

…– Мы согласились с вами, Джулс, – говорил он, – когда вы ему сказали, что вы – с нашей Конторы. В конце концов, вы вынуждены были это сделать, потому что он начал слишком за вас волноваться и хотел уже отправить вас на родину. Но вы действительно влюбились. Пожалуйста, не возражайте, агент! Вы же не считаете нас слепыми? А что это значит, вы прекрасно понимаете! И дело даже не в пресловутом конфликте интересов – в том плане, что вы будете им более дорожить. В конце концов, как любящий человек, вы его еще лучше защищали бы от врагов, что нам тоже очень важно. Но еще важнее для нас, и вы это знали с самого начала, получение полной и объективной информации о нем. А тут мы, извините, уже не можем быть в вас уверены! Короче, вы снимаетесь с него… Ну, то есть, в профессиональном смысле этого слова – с этого дела. Не волнуйтесь, вам подготовлена достойная замена, он ничего не заметит!

И в кабинет вошла… ее копия, Джулс-два.

– Это специальный агент Петра Брут!.. Она уже изучила все подробности дела, но иногда вы с ней будете входить в контакт для уточнения возможных нюансов. Но лишь в самых крайних случаях! Замена назначена на завтра. Надеюсь, не надо объяснять, что для нашего Лектора она должна пройти совершенно незаметно! Всё, свободны!.. И да, Джулс! Кольцо передадите агенту Петре!..

 

Казалось бы, зачем вся эта ахинея??! Такие сложности! Формально я был уже тоже у них на службе. Не легче ли было бы просто приказать мне выложить всё, что я умею, и не париться?! Да оно-то так, но… Ага, щас! Так я им сразу все мои секреты и штучки и выдал! Несмотря на то, что «свой». И все это понимали – с моим-то характером!

Ну, а главное – контроль! Тотальный контроль над людьми. Подобные ведомства этим грезят!

Особенно, над такими людьми! Которые сами по себе могут быть опасным оружием. Гораздо более опасным, чем даже ядерное.

Я все это понимал еще с самого начала: если Джулс была из Конторы, и была приставлена ко мне для добычи информации обо мне и для контроля, то иметь какие-то настоящие чувства к «объекту» ей точно не дадут! Но, понятно, мне лучше было не подавать вида, что я что-то понимаю – про всю эту ахинею с «няньками» и их «заменами». Их легенда «моих девушек» должна была быть выдержана! Потому что тогда, в противном случае, Контора точно выдумала бы какую-то другую свою ахинею против меня, а оно мне надо?! Ведь не факт, что она была бы такой же приятной, как эта! Скорее всего, нет!

Но Джулс точно заподозрила, что я все понял, и тоже подыграла мне: даже намека никому не подала, что я все это раскусил! Видимо, – по тем же соображениям, что и у меня. Мы понимаем друг друга с полуслова. А кроме того, честно говоря, достал я ее уже этим своим «Хочу все видеть! Хочу все видеть!..». Нашим отношениям все равно нужен был перерыв!

В общем, тут «все сложно!», как я уже когда-то говорил… Кажется, еще в Чернобыльской зоне…

Короче.

Я просто намекнул ей, чтобы она побольше ела бананов. Дело в том, что бананы содержат много калия, который в свою очередь содержит много своего изотопа – калия-40. Этот нестабильный изотоп осуществляет бета-распад, при котором и излучаются нейтрино. Поэтому, Джулс, в отличие от других, потенциально возможных «Джулсов», будет излучать нейтрино. Точнее, дополнительное нейтрино, так как человеческое тело и так имеет естественную радиоактивность и излучает нейтрино! Так я и буду знать, когда ее заменят. Вот и вся история. Элементарно!

Петра же Брут – Джулс-два моя! – этого, разумеется, не знала.

…И вот, в той кофешке, когда мы с моей первой Джулс выпили «за нас», она мне и говорит:

– Извини, я сейчас. Пойду носик припудрю.

Уходя, она меня поцеловала. Этот поцелуй был прощальный. Я это сразу понял. Почувствовал!..

Когда она вернулась, никакого нейтрино от нее уже не шло… То есть, – от Джулс-два.

Но кольцо своё она Джулс-второй не отдала. Купила ей новое… Такое же.

 

*    *    *

– Да ладно! – отреагировала, наконец, Джулс-два, немного оправившись. – Что ты гонишь?! Не видишь ты никаких нейтрино от бананов!..

– Но ведь сработало! – рассмеялся я. – Петра Брут! Ладно, не парься. Я тебя по-другому вычислил. Ты переигрывала. Едва заметно, надо отдать тебе должное, но все же! Оригинальная Джулс уже не так сильно волновалась за меня. А кроме того я первой Джулс завещал совсем не так меня похоронить. А так, как Хаббла: без всяких церемоний и чтобы никто не знал, где!

Дарт Вейдер трижды хлопнул в ладоши.

– Ну, что я могу сказать? Отличная работа, специальный агент Злюк! Такую схему раскрыть! Именно такие специалисты нам и нужны. Но понимаешь, парень, сейчас это уже отнюдь не важно – кого ты там и как раскусил!.. Сейчас мы вообще уже не должны подкладывать под тебя всяких «нянек», чтобы что-то от тебя узнать. Ты и сам все нам скажешь, покажешь, а также сделаешь, что мы скажем! А иначе… Ну, ты уже в курсе. Поэтому вопросы и требования остаются неизменными!

– А я могу поговорить с президентом Соединенных Штатов? Ну, сэр! У вас же на мобилке наверняка есть эта горячая клавиша вызова первого лица!

– Так! – стукнул директор по столу. – Понятно! Клиент все еще не осознает, что произошло и что игры закончились. Продолжает играться. А мне это надоело! Что ж, у нас есть средства возвращения сознания.

На стол было что-то выложено. Судя по звуку, это были инструменты для пыток.

– Инструменты для пыток, – прокомментировала Джулс-два. Это у нее было уже «на автомате». – Но ведь, босс! Вы обещали!

– Есть только одно обещание, специальный агент Брут: присяга родине! – отрезал Дарт Вейдер. Затем добавил, приказывая: – Агент!

– Я… Я не могу!..

– Да что ж ты с женщинами делаешь?! – вздохнув, обратился он ко мне. – Эх, все приходится делать самому!..

Он поднялся со стула, собираясь идти ко мне, как тут я просто вытащил из кармана брюк диктофончик и поставил на стол.

– Вот видишь, как легко, – сказал Дарт Вейдер, садясь обратно на стул. – Верное решение! А сейчас, обсудим детали нашего дальнейшего сотрудничества, специальный агент Злюк. Но… Но почему диктофон поставлен на запись?..

– Ну, потому что вся наша беседа записывается, – ответил я. – И транслируется, куда надо.

– Что?!. А, снова играемся! На понт берешь!.. Этот остров еще месяц назад был вылизан на предмет твоих прослушек и трансляций… Здесь даже Интернета нет! Даже в твоей мобилке!..

– Господин директор, неужели вы считаете, что если я с самого начала выкупил весь этот ваш мухлеж с моими няньками, я не предвидел и этот бред, который сейчас происходит? Ой, люди, люди… Когда ж вас уже жизнь научит?! Что я всегда впереди! И даже не на шаг. А где-то на сто! Дорогая, – обратился я к Джулс-два, – ты давала присягу нашей родине, а не этому упырю. Поэтому прошу, чтобы ни происходило сейчас в этой комнате – стой спокойно и не мешай! Если не помогаешь…

– Да что ты!.. – начал было директор, как вдруг…

Как вдруг землю как тряхнет. Баллов так на шесть.

– Какого?! Это что еще за fucken shirt?!.

– Это? А, это не fucken shirt, это Этна опять проснулась. Я еще десять лет назад запланировал побывать на этом ее извержении. В смысле, где-то вблизи него. И пережить эти незабываемые острые ощущения – от подземных толчков и цунами, которая образуется из-за оползня с вулкана… Вы должны бы сейчас, господин директор, увидеть отсюда облака вулканического дыма на горизонте. Это, кстати, должен был быть и для тебя сюрприз, дорогая! Обед под извержение вулкана! Такую романтику заранее не закажешь, да?! А тут… Ладно, проехали!.. А знаете что? Пока сюда летят вертолеты итальянских спасателей, я вам кое-что расскажу. А потом мы все с воздуха полюбуемся, как цунами заливает этот остров. Итак, дело в том, что…

 

*    *    *

Дело в том, что вообще-то, согласно фундаментальной квантовой симметрии, все три сорта нейтрино – электронное, мюонное и тау-нейтрино – имеют свои соответствующие античастицы: то же самое, только с приставкой «анти» перед нейтрино. То есть, собственно, частицы антиматерии.

В отличие от термоядерного синтеза в звездах, при котором излучается по большей части нейтрино, много радиоактивных веществ, в частности калий-40 и углерод четырнадцатый, при своем бета-распаде излучают в основном именно антинейтрино. Ну да, антиматерия с материей сосуществовать не могут, и при соприкосновении одного с другим взаимно уничтожаются. Но антинейтрино, точно так же, как и нейтрино, с веществом практически не взаимодействуют, а потому их излучение никаких последствий для нас не несет, и они беспрепятственно уходят в космос. Кроме тех, что попадают в мои глаза и превращаются там – опять-таки! – в свет, который я вижу.

Однако!..

Было бы, конечно, очень странно, если бы частицы антиматерии порождали те же самые физические явления и эффекты, что и частицы материи!

Превращаясь в моих глазах в безмассовые частицы – в фотоны, – антинейтрино так же, как и нейтрино, перескакивают назад во времени. Но, в отличие от нейтрино, уже не на сутки, а… как бы это помягче… на всю продолжительность моей жизни. Ну, а дальше – всё, как вы уже в курсе: антинейтрино, так же, как и нейтрино, выходят в том времени из моих глаз обратно, а я их здесь вижу в качестве подвижной двойной звездочки. При этом они, в свою очередь, превращаясь в свет, снова скачут во времени… Только теперь – внимание! – они перескакивают на день не дальше от меня, а ближе! Это существенно! Ведь я же не могу видеть свои глаза уже после своего… условного конца. Ну, и так далее – вплоть до сегодняшнего дня…

Знаю-знаю! У вас сейчас и мозг откажет от всех этих нейтрино, антинейтрино и их прыжков во времени. А представляете, каково было мне! Видеть мелькание тысяч и тысяч моих «звездочек из будущего»! Пока разгрёб это все!.. Целые теории пришлось создавать, чтобы эту хренотень хоть как-то понять и систематизировать!

Таким образом, я, в принципе, могу видеть всю свою жизнь. Кстати, условным её конец я называю потому, что, как вы уже видели, будущее – это настолько нестабильная, ненадежная, изменчивая и зависимая от тысяч разнообразных факторов конструкция!.. даже от усилий твоей воли! – что… кроме, как условными сроки окончания наших жизней никак не назовешь.

Да, и это все, собственно, также означает, что окружающие предметы и людей я могу-таки видеть! Благодаря их естественной радиоактивности, результатом которой является излучение главным образом антинейтрино. Тут мои глаза просто надо перенастроить с нейтрино на антинейтрино: дальняя резкость в глазах – и я лучше вижу нейтрино, более ближняя – антинейтрино.

Ну, конечно, людей я вижу далеко не так, как хотелось бы! Просто – какие-то блеклые прозрачные размазанные силуэты. Призраки на фоне звезд…

Все остальное дорисовывает мое воображение!..

 

*    *    *

– Ну, как-то так!.. – закончил я. И добавил, глядя директору прямо в глаза: – Так что, господин директор, очень советую вам самому сейчас надеть на себя наручники. Может, хоть это вам зачтется в суде. Да, и моя просьба, которая, собственно, уже не является просьбой, позвонить президенту остается в силе!

Дарт Вейдер начал снова медленно подниматься со своего стула. Я так и видел, как его рука потянулась во внутренний карман, к оружию…

И тут он получил мощный толчок в спину, который завалил его брюхом на стол. Хорошо, что я свое вино уже выпил, потому что мой бокал перевернулся.

– Ты не слышал, что тебе умный человек говорит? – сказала Джулс, заламывая ему руки за спину. – Господин директор.

Та самая, моя Джулс. Первая. Оригинальная.

Я знаю, что это произошло у нее «на автомате», но рядом я услышал щелчок пистолета Джулс-второй. Ориентируясь на звук, я выбил у нее оружие.

– Ну, я же просил!..

– Упс, извини! – сказала Джулс-два. – Я машинально!

– Да, я знаю. Поэтому и разрядил утром твою Беретту от греха подальше. Чтобы не поранилась.

– Привет, дорогой! – снова сказала Джулс-первая. – Я же говорила, что смогу тебя защитить!..

– Э, это я говорила! – поправила Джулс-два.

– Девочки, не ссорьтесь! Меня на всех хватит… Ну, то есть… вы меня поняли! В профессиональном смысле. А чего так долго, дорогая? Полчаса уже здесь его развлекаю всяким бредом про Этны и антинейтрино…

– Слышишь, долго! – отозвалась Джулс. Ладно, мою оригинальную Джулс я буду уже называть без номера. – Ну, ты и нахал!..

– Да ладно, это была шутка, конечно!.. Договариваться добрым словом и пистолетом со всеми шестерками этого упыря – это не Кума арестовывать… Я так рад тебя видеть, любимая!.. Точнее, слышать. Как там, кстати, все живы?

– Нормально! Пару царапин… А с Этной, кажется, то был не такой уж и бред! Судя по дыму вулкана на горизонте.

– Правда? Ого! – заметил я и процитировал: – Совпадение?.. Кстати, ты сообщила моим родителям, что со мной все нормально? Потому что, если с матерью что-то случится из-за всех этих их фейков, я тут и сам этого фейкотворца прикончу! Без суда и следствия.

– Да сообщила, все ок, не волнуйся! И Джулс-пятая на твоих похоронах хорошо сработала. Летит сейчас в президентском самолете на родину. С урной…

– Хорошо! И теперь нам остается выяснить, чей прах будет в той урне… Итак…

У Вейдера был изъят его смартфон. Там, конечно, была эта «горячая клавиша» вызова первого лица.

И здесь был ключевой момент, от которого зависели мои дальнейшие действия! Будет ли голос главы государства таким, как будто он услышал и увидел (я же видео включу!) воскресшего мертвеца, или он будет обеспокоен и удивлен в том смысле, что… совсем не меня планировал услышать, а Дарта Вейдера своего, который доложил бы ему, что «все в порядке» типа и всё такое.

– А знаете, в чем была самая главная ваша ошибка, господин директор? – сказал я, нажимая на «горячую клавишу». – Чтобы меня, убежденного атеиста, в какой-то вашей церкви отпевать! Я вам не Хокинг, я такое с рук не спускаю!..

А что? В конце концов, спецслужбам не привыкать инсценировать чью-то смерть, чтобы разоблачить какую-то преступную сеть. Вопрос только в масштабе и в публичности. И в высоте, с которой полетят головы после всего этого. Но это уже – не мои проблемы. Я хочу свою жизнь вернуть обратно и, как и Америка, гражданином которой являюсь, переговоры с террористами не веду! Надеюсь, вы не будете отрицать, господин президент, что ваши спецслужбы совершили против меня террористический акт?

Вопрос лишь в том, кем в глазах мирового сообщества будет мой президент: их соучастником или обличителем их заговора и государственной измены.

– Да, слушаю! – услышал я голос президента моего государства. – Вы??! Это… Это что, шутка?..

Его голос был обеспокоенным, удивленным, растерянным, ошеломленным и таким, как будто он увидел воскресшего мертвеца…

 

     Эпилог

Странные все-таки существа – люди. Очень странные!..

«Все рождаются свободными». Но самые страшные диктаторы в мире – настоящие чудовища! – приходят к власти самым демократическим путем. Выбираемые как раз именно теми, «свободными». Которые хотят «просто жить». Не напрягаясь. Комфортно. Получая от жизни лишь удовольствие и наслаждение. И чтобы за них это сделал какой-то добрый дядя. Бог, царь, президент… Который придет и все им устроит.

Да, и – всех хороших воскресит, а всех плохих убьет!..

Собственно, ничего трагического или неестественного в этом желании нет! Естественно: не всем же быть руководителями, заниматься политикой. Большинство хочет просто заниматься своим делом, в котором они наиболее успешны, от которого получают наибольшее удовлетворение и счастье. И желательно, чтобы никто им в этом не мешал, а они еще и получали бы за это неплохие деньги. Для того люди и собираются в группы, объединения, сообщества, цивилизации… Ведь в чем самая главная задача, конечная цель цивилизации? Сделать счастливым каждого ее представителя. Предоставить ему принципиальную возможность быть счастливым. Так, как он сам это понимает. То есть, предоставить выбор! Иначе – все не имеет смысла.

Только потом люди начинают понимать, что что-то пошло не так – и с их выбором, и с теми «добрыми» дядями, которых они избрали! Но уже поздно. Эти грабли повторяются уже два миллиона лет.

И поэтому иногда появляются такие, как я. Которые отправляют всех этих дядей в… на свалку, в общем. И вырабатывают у общества иммунитет против них. Абсолютное отторжение любых диктаторов и диктата. Как антидот, который делает организм невосприимчивым к вирусам.

– Это чудовище всех вас уничтожит! – кричал Дарт Вейдер, когда его выводили из моего дома. – Неужели вы не понимаете?! Оно всех уничтожит!..

Да, это – вкус Победы! Незабываемое чувство!..

Разумеется!

Разумеется, я бы мог потребовать у президента какую-то должность! Того же директора Первого отдела. Или вообще – всей Конторы! Главы ЦРУ. А что, глава целой спецслужбы, которого весь мир считает мертвым! Очень удобно!

Но «антидоту» не нужны никакие должности! Его дело – мусор выносить! В Гаагский трибунал.

Я хотел только вернуть свою жизнь.

И пусть весь мир замирает! Ему не привыкать.

– А это может уже считаться бытовым рукоприкладством, – спросил я, Джулс, – то, что я выбил у Петры пистолет?

– А что ты меня спрашиваешь? – ответила Джулс, которая нежилась на солнышке рядом. – Ты ее спрашивай. Джулс-два…

Джулс-два, Петра, загоравшая на солнышке с другой стороны от меня, хмыкнула:

– А ты у меня что-то выбивал? Не заметила.

Мы сейчас находились на нашем острове. Нет, не на том, уже на другом – где-то в Тихом океане. Потому что тот разбомбили ядерными ракетами… Да шутка, конечно! Прикалываюсь я! Ядерными ракетами никто меня бомбить не будет. И обычными тоже. Тем более, что никто не знает, где я. Ну, разве что кроме тех случаев, когда я нахожусь в моем туре по городам и странам со своими популярными лекциями «Нейтринная Вселенная». Но там, как я уже отмечал, с меня все пылинки сдувают.

Короче.

Надо рассказывать, какие были у всех лица, когда в зал судебного заседания над Кумом вошел основной свидетель и пострадавший по делу? Я хоть их и не видел, но не то что представлял – чувствовал! Забавно было также наблюдать, как Кум с Вейдером перебрасывают друг на друга, как раскаленные угли, тот сбитый пассажирский боинг. Но, честное слово, был бы тот самолет их единственной проблемой!..

Ну да, естественно, президент Соединенных Штатов был обличителем заговора спецслужб! Но от оглушительного международного скандала и от последующего импичмента это его не спасло. Что тут сказать? Ну, не привыкло наше общество к восстанию людей из мертвых! Не принято! Это сошло с рук лишь одному-единственному персонажу в истории. И то – мифическому.

Впрочем, мне-то что? Моя популярность только возросла. Моим-то слушателям и фанам глубоко до нейтрино, что принято, а что нет! Им абы я что-то интересное рассказывал, а там – умирай и воскресай, сколько влезет!.. Они бы меня и президентом избрали! Да только мне это зачем?! Я ж не раненый! В голову. Несмотря на десятки горячих точек и дел за спиной.

Я теперь со всеми «конторами» сотрудничаю понемногу. Ну, в основном, с нашей, конечно, – там, где и работал. По контракту. А с другими так – время от времени. Когда что-то где-то кому-то подсмотреть надо… Но только если это союзники, понятно! И если это не вредит интересам моей основной Конторы. Хотя, где тут союзники?! Я вас прошу!

Поэтому обзавестись личной охраной мне пришлось-таки. Такой себе частный отряд Дельта. Даже собственная подводная лодка имеется. И кто оказался в составе этой моей личной охраны, угадаете с одного раза?

Другие мои «Джулсы» были сейчас, кто где: кто в океане плескался, кто по периметру рассредоточился. Нет, ну конечно, были у меня здесь и парни! Я ж не падишах какой-то, чтоб гаремы заводить. И не диктатор – чтобы запрещать девчонкам заводить парней. И приводить их ко мне на работу. Но что я мог поделать, когда для некоторых из них существовал только один парень?!.

– Это ты запустила в Конторе ту кликуху, Каннибал Лектор? – опять спросил я.

– Делать мне нечего! – отозвалась Джулс. – Я – не по кликухах. В отличие от некоторых.

– Аналогично, – сказала Петра. – Я здесь вообще, на передовой, делами занималась. В отличие от некоторых… тыловых…

– Девочки, не ссорьтесь! Меня на всех хватит. Так же, как и дел – для всех нас. Абсолютных отторжений.

Мне так приятно было слышать их голоса…

А еще – шумел океан, дул тропический пассат, солнце распекало пляж. Пауза между делами – как затишье перед боем… А вокруг меня были все те же немерцающие равнодушные звезды. Для которых пылью был и я, и мои чувства, и вся Земля. Никчемной звездной пылью…

– Ладно, проехали, – подытожила Джулс. – Слушай, меня другое интересует! Ты действительно с теми антинейтрино всё нагнал, или в этом все-таки что-то есть?

– Нет, к сожалению. К сожалению, поток антинейтрино от естественной радиоактивности ваших тел, девочки, слишком слаб для меня. Впрочем, почему – к сожалению? Человек в нейтринном и антинейтринном свете – такое себе зрелище. Ненамного эстетичнее тех якутских петухов. Мое воображение мне вас совсем другими рисует.

– Но ведь ты смотрел ему прямо в глаза! – заметила Петра.

– Ну, да!.. Хорошая ориентация по звуку и еще лучше – воображение. Сами же знаете! Должен же я чем-то отвлекать клиентов пока вы там с их джентльменами разбираетесь! Вообще, специалист неспециалисту может любой лапши на уши навесить.

Я поднялся с песка на ноги и добавил:

– Ну, вы как хотите, а я пойду нырну! Припекает! Кто со мной – догоняйте! Только ноги повыше поднимайте!..

Конечно же, я не сказал пока девчонкам всё о тех своих антинейтрино. Мне самому надо было еще как следует обдумать и понять все, что я там вижу. Потому что… Я, конечно, ко всему привык, но те антинейтрино, которые я вижу… Похоже, они приходят к нам из совсем другой эпохи.

Из другой космологической эпохи!..

 

 

29 апреля 2019 г.

Вена, Австрия.

Иллюстрации автора: как следует «отфотоштошопленые» фотоколлажи.

 


Если у вас появилось желание и имеется возможность поддержать моё творчество материально – отправляйте ваши добровольные пожертвования сюда:

RAIFFEISENLANDESBANK NOE-WIEN

Vyacheslav Chubenko

IBAN: AT54 3200 0000 1155 5497

BIC: RLNWATWW

Или:

PayPal: asfaya2017@gmail.com

СПАСИБО!

Share on Facebook0Tweet about this on Twitter0Email this to someoneShare on Google+0

Читайте также:

By continuing to use the site, you agree to the use of cookies. more information

The cookie settings on this website are set to "allow cookies" to give you the best browsing experience possible. If you continue to use this website without changing your cookie settings or you click "Accept" below then you are consenting to this.

Close