Абонент временно не существует

 или

Особенности связи межзвездного рода

Ida Raithr-Ill gesprechpartner

Пролог

– Я, представитель иной цивилизации, прилетел сюда со звезд и попросил у Земли политического убежища! – с исключительным возмущением распространялся один бедняга. Очередной  сумасшедший иностранец, по всей видимости – из Казахстана. Или Китая… – И? Что вместо этого получил я теперь, после десяти лет ожидания?! Тюрьму? Психушку?! Это – возмутительно!! Я же инопланетянин!!!

– Ну всё, всё… Успокойтесь. Всё будет хорошо, – приговаривал врач «скорой помощи», вкалывая этому НЛОшнику пару кубиков успокоительного. – Только не надо волноваться. Уже всё хорошо…

Сам же доктор, про себя ухмыляясь, думал: «Однако отличать нужно, дорогуша, туризм от эмиграции. Даже если ты – «инопланетянин»».

Разумеется, ни о каком «представителе внеземного разума» и на сей раз речи не было…

Судя по его же собственной истории, поведанной им и документально зафиксированной в структурах, отвечающих за предоставление политического убежища, вначале – десять лет назад – этот «пришелец» говорил, что он – из Израиля. (Потом, правда, пять лет спустя, оказалось уже, что он – только «высадился на Землю» в Израиле).

Ну, а судя по лицу…

 

 

Часть 1. У НИХ ЧТО-ТО СО СВЯЗЬЮ

 

 – А может, просто высадиться на центральной площади одной из их столиц, и вся недолга? – предложил бортинженер с присущей ему простотой.

 – Угу, – иронично отозвался специалист по внеланиевским цивилизациям. – И вызвать простой «конец света».

Командир экспедиции с некоторой тоской посмотрел в огромный обзорный иллюминатор кают-компании, за которым на фоне тысяч звезд величаво красовалась голубая планета. Планета, так похожая на родную Ланию, оставшуюся в тысяче световых лет позади. Мучительные поиски, полные сомнений и неудержимого желания вернуться домой, дали, наконец, свой результат – иная цивилизация (и вполне развитая для контакта!) была найдена в космической бездне. Уже одно это – большой успех: они не одни во Вселенной, что доказано со всей очевидностью. Теперь дело за малым – войти в контакт.

Но тут-то и начались очередные проблемы. И как теперь уже понятно – настоящие! Оказалось, что ОНИ в принципе не слушают Вселенную с целью выявления искусственных сигналов. То есть, вообще!

 – Такое впечатление, будто у них что-то со связью, – беспрестанно твердил радист, как по старинке называли специалиста по всеволновой связи. И добавлял с невеселой ухмылкой: – Как говорится, «абонент временно не существует!».

Нет, конечно, все их радиотелескопы и прочая приемная аппаратура, в том числе и на космических станциях, прекрасно функционируя, по-прежнему была направлена в небо, принимая миллиарды килобит информации. Но, похоже, ни у кого и в мыслях не было каким-либо способом проверять эту информацию «на разумность». Все, с кем можно было бы войти в контакт, самоотверженно исследовали естественную Вселенную. Одно из двух: либо они окончательно  разочаровались в поисках внепланетного разума, как это бывало и на Лании, либо подобным программам просто перекрыли финансирование, что тоже было знакомо. А скорей всего – и то и другое…

Вот и получилось, что научно-исследовательский корабль «Барнакасс-4» уже около двух месяцев безрезультатно болтается на орбите планеты, которую ее обитатели зовут Земля, достаточно далеко, чтобы не быть обнаруженным, но достаточно близко, чтобы понять населенность этого мира и его красоту, а экипаж находится в замешательстве. Конечно, можно было бы свалиться им как снег на голову, высадившись у всех на виду. Но это чревато неоднозначной реакцией, глупой инопланетной истерией и, как следствие, опасными общественными катаклизмами. В деле межзвездных контактов, как оказалось, соблюдение так называемого психологического карантина не менее важно, чем обычного. Как отшучивались в ЦУПе, «нам нужны братья по разуму, а не пациенты». Цивилизацию необходимо было подготовить к контакту, сперва связаться с ними на расстоянии, причем, Космос упаси связываться с прессой или с политиками. Должен найтись кто-то достаточно далекий и от народа, и от политики. А это, как ни крути, были только ученые. Но ни один из них не искал инопланетян! Да, ситуация…

Командир оторвался от иллюминатора.

 – Ну, что ж, – сказал он, – не вижу иного выхода, как послать агента.

Присутствующие в кают-компании стали неуверенно кивать и пожимать плечами.

 – Но как же различия в физиологии? – замялся специалист по космобиологии, и цвет его кожи принял бледно-желтый оттенок. – И еще не до конца исследована наша инфекционная совместимость…

 – Я думаю, риск не так уж и велик, особенно учитывая ставки. Благодаря зондам их физиология уже достаточно известна для наших «гримеров». Она, кстати, не слишком отличается от нашей. Разве что – некоторые детали. Например, наша способность менять цвет. А что до инфекций, то прививок нам сделано предостаточно. С нашей же стороны им и вовсе ничего грозить не может: мы достаточно стерильны. В общем, дальше медлить бессмысленно. Надо действовать.

 – Но кого же мы пошлем? – члены экспедиции начали переглядываться.

 – Того, кто справится с этой ролью наиболее естественно, – таинственно произнес командир, и его перебиравшие по столу пальцы стали светло-фиолетовыми, демонстрируя крайнюю обеспокоенность их владельца.

 

*      *      *

Смеркалось. Двое астрономов проводили взглядом Джейма и волочащегося за ним очередного подростка.

 – Невероятно, – сказал один из них и выразительно поднял брови. – Невероятно, как мы еще терпим этого, с позволения сказать, глубокого ученого. Только время на «50-дюймовом» занимает. Ну, какие, к черту, «осмысленные» сигналы могут идти от Х-1 Лебедя?! Там же просто биллионы тонн вещества ухают на черную дыру или что там еще, давая мощнейшее жесткое излучение, и все. Только полный, кхм, пациент может пытаться его «расшифровать». Хорошо, хоть свою непосредственную работу выполняет, – астроном отрешенно махнул рукой: – Еще и пацана с собой приволок, учитель.

 – А ты что-то имеешь против детей в обсерватории? – с ехидцей спросил его коллега.

 – Скорее, нет. Просто, знаешь, растление малолетних – это уже статья!

Ученые коротко рассмеялись и разошлись по своим делам…

…Папа Джейма хотел, чтобы сын стал сантехником. Мама Джейма хотела, чтобы сын стал священником. И Джейм стал астрономом, «исследователем космических пространств». Занятый подобными мыслями, Джейм и наткнулся у самых ворот обсерватории на паренька лет тринадцати, с интересом заглядывающего через забор. Своей эрудицией мальчик приятно отличался от обычных зевак, и ученый позволил ему пройти с ним в башню телескопа. Парень с интересом разглядывал огромную направленную в небо трубу и всевозможную вспомогательную аппаратуру, расставленную вдоль круглой стены.

 – Ну, ты тут пока осваивайся, – сказал Джейм, – только ничего не трогай, а я приготовлюсь к наблюдениям.

 – А что вы наблюдаете? – спросил парень, следя за виртуозными действиями астронома по приготовлению телескопа к наблюдениям: снятие массивных заглушек с трубы телескопа, открытие купола башни, запуск и тестирование аппаратуры.

 – Да так, один интересный объект, – отозвался Джейм, не отрываясь от своих дел. – Под кодовым названием «Лебедь Х-1». Собственно, основная информация о нем поступает с орбитального телескопа, потому что самое интересное его излучение, рентгеновское, не пропускает атмосфера. Но у этого объекта есть еще и оптическая компонента – слабенькая звездочка, которая, тем не менее, просвечивает сквозь нашу атмосферу. Вот ее-то мы и наблюдаем, работая по программе этого орбитального телескопа. Мы просто сличаем расположение этой звездочки на небе с направлением на нее, определяемым телескопом в космосе. Но это, конечно, весьма общее и упрощенное представление о нашей программе, там еще много других тонкостей и заморочек. Кроме нашей, в этой программе задействованы еще три обсерватории. Кстати, в видимых лучах эта звездочка, как и ее рентгеновское излучение, тоже переменна, ну, меняет свою яркость…

 – Я в курсе, что значит переменна, – заверил юный гость.

 – Ах, да, вы же у нас все знаете, молодой человек, – вспомнил астроном, – Тебя, кстати, как зовут?

 – Петр.

 – Петр, – повторил Джейм, – как величаво. А меня Джейм Самс.

Он, наконец, рассмотрел парня и улыбнулся. Как бывает обманчива внешность человека и как она порой не соответствует его интеллектуальному потенциалу. Мальчик был довольно высок, с круглым румяным лицом, огромными голубыми глазами, курносым носом и какими-то слишком белыми кудрявыми волосами. Однако то, во что он был облачен, мягко говоря, несколько не соответствовало ни его умственным способностям, ни его настоящему местонахождению. Из-под пестрой, на три размера большей, рубашки с изображением хитовой рок-группы, выглядывали черные кожаные брюки, испещренные змейками, которые заканчивались высокими байкерскими ботинками. Композицию завершали темно-сиреневый, тоже кожаный, жилет нараспашку, увешанный цепочками, и кольцо в ухе. Короче, налицо последний писк молодежной моды. Парень и сам невольно оглядел себя. «Да, перемудрил я сегодня с модой, – подумал он, – надо быть скромнее».

 – Так вот, Петр, – монотонно продолжал Джейм, – эта звезда переменна потому, что…

 – Она вытянута по направлению к своему невидимому спутнику, – подхватил гость, – и поворачивается к нам разными сторонами по мере движения по своей орбите: эффект эллипсоидальности.

 – О, я молчу, – рассмеялся астроном. – Вижу, ты знаешь не меньше меня. Слушай, ты часом не вундеркинд, парень?

Петр замялся.

 – Нет, – сказал мальчик как будто неуверенно. – Просто… просто интересуюсь. У меня по математике двойка, – вдруг добавил он.

Последнее откровение было даже для него неожиданностью.

Часть гигантского купола медленно открылась, свет в павильоне погас, и над головой засверкали мириады звезд.

 – Итак, – подытожил Джейм, – как ты, очевидно, уже понял, речь здесь – в случае «Лебедь Х-1» – идет о двойной системе, состоящей из нормальной, видимой звезды – так называемого оптического компонента этой системы, и ее невидимого спутника – компактного объекта. Конечно, в наши задачи входит еще тщательное наблюдение переменности данной звездочки для уточнения мельчайших деталей ее переменности. Вот сейчас мы на нее наведемся… так… и в течение четырех часов каждые 10 секунд будем регистрировать ее спектр и блеск. Учитывая все услышанное от тебя, я уверен, что ты узнаешь и этот неровный крест почти в зените.

Джейм выпустил из виду некоторое замешательство и неуверенный кивок парня, разглядывающего большой звездный крест. Как раз со здешними созвездиями он был знаком бегло.

 – Да, да, – продолжал он, – это и есть Лебедь. Он практически весь расположен на Млечном пути, где плотность звезд, таких, как оптический спутник Х-1, достигает сотен на квадратную минуту. Тут без точной наводки по координатам не обойтись.

Астроном пробежал пальцами по клавиатуре управляющего телескопом компьютера, установленного в пультовой кабинке, и огромная махина, тихо урча, плавно навелась в нужную точку неба около зенита. Встроенные в телескоп спектрометры и ПСЦ-матрицы тут же ожили, принимая данные, и пробуждая остальную записывающую аппаратуру.

 – Ву-а-ля, – резюмировал Джейм, опускаясь на стул и переводя дыхание.

 – А нельзя ли взглянуть в окуляр? – вдруг спросил Петр, заранее зная ответ.

 – В окуляр? – Джейм на секунду задумался. – Ты знаешь, для этого придется отключить всю эту навешанную на телескоп технику и, собственно, вставить этот самый окуляр. Вообще-то астрономы уже практически не занимаются визуальными наблюдениями – есть приборы гораздо точнее глаза. Это только со стороны кажется, что здесь полно романтики… Ну, хорошо, ради тебя я готов пожертвовать несколькими драгоценными минутами. А пока я ищу окуляр, ты можешь взглянуть в этот искатель.

Вид в прикрепленную параллельно основному телескопу небольшую трубу был, конечно, очень эффектен. Но то, что виделось в окуляр 50 дюймового телескопа, просто потрясало! Десятки, сотни тысяч звезд самой гущи Млечного пути усеивали круглое поле зрения. По мере уменьшения яркости их число росло в геометрической прогрессии, и на самом пределе видимости звезды сливались в сплошную еле различимую молочную пелену, кое-где «прорванную» угольно-черными пятнами – межзвездными пылевыми облаками, не пропускающими свет далеких звезд Галактики. Вместе с тем, фон изображения был достаточно темным, и объект Лебедь Х-1, вернее, его оптический компонент, отчетливо выделялся из «млечной пелены», располагаясь строго в центре изображения, в окружении тысяч таких же, как он, звезд. Потом телескоп был наведен еще на несколько объектов – звездные скопления, туманности, галактики, даже на одну планету, четвертую от этого Солнца, которую Джейм называл Марс. И хотя Петр не раз любовался подобными красотами космоса, их вид в большие телескопы каждый раз его завораживал.

 – Вообще-то, работа по Х-1 довольно монотонна и неинтересна, – сказал Джейм, возвращая отключенные приборы к их обязанностям. – Гораздо занятнее становится уже потом, во время обработки добытой информации, когда ты можешь получить реальные факты и выводы, а может, и сделать открытие… В особенности если у тебя есть какая-либо гипотеза. Я, к примеру, считаю, что рентгеновские всплески Х-1 специфическим образом упорядочены.

 – Как?!

 – Во всяком случае, иногда. Я даже написал специальную программу расшифровки этих всплесков. Она у меня в домашнем компьютере. Вот, посмотри сюда.

Он подъехал в своем кресле к столу с компьютером и вызвал на монитор нечто, напоминающее энцефалограмму неврастеника.

 – Это и есть запись рентгеновского блеска или рентгеновской светимости источника Лебедь Х-1, вот видишь, внизу изображения – «Cyg X-1». Этот блеск очень нестабилен, его кривая во временном масштабе порядка секунды почти вырождается в близко расположенные практически вертикальные штрихи разной длины, которые и являются рентгеновскими всплесками. Конечно, все это не может быть ни чем иным, кроме как результатом падения колоссального количества вещества на, скорей всего, черную дыру. Да, ты только представь, как это должно выглядеть вблизи: гигантская яркая и голубая дынеобразная звезда, одна сторона которой, обращенная к спутнику, выглядит чуть светлее другой из-за переизлучения мощнейшего рентгеновского потока, идущего от черной дыры, незаметно, через центр масс системы, ежесекундно перекачивает к дыре миллиарды тонн своего вещества. Только потом, ближе к дыре, собираясь в аккреционный диск, вещество становится видимым, раскаляясь добела, и по сильно закрученной спирали падает в черную дыру, разгоняясь до субсветовой скорости. Это одно из самых величественных зрелищ во Вселенной!

Джейм и не подозревал, насколько его собеседник хорошо себе это представлял.

 – Однако, – продолжал астроном, – никто не сказал и, тем более, не доказал, что какая-либо высокоразвитая цивилизация не может модулировать это рентгеновское излучение, выставляя на его пути свою фильтрующую аппаратуру. А что, по-моему, это очень эффективный способ передачи информации – настолько мощное излучение в состоянии пройти практически всю Вселенную, никакие искусственные сигналы по интенсивности с ним не сравнятся, они в нем просто утонут! Во всяком случае, более эффективного способа мы пока не знаем. Собственно, это даже не моя идея. Подобные мысли уже давно культивировались, но после провала программы SETI поиски внеземных цивилизаций стали непопулярными. Ну, а я решил прозондировать эту область. Честно говоря, я этим просто заболел. В результате время от времени, когда я пропускаю вот такие рентгеновские кривые блеска через компьютер по моей программе, на дисплее вдруг появляются буквы, а изредка даже слова! Например, такое слово как «ЭЙ!». Думаю, довольно неплохой позывной для космоса. А пару раз я зафиксировал даже нечто вроде «SOS!», что уже настораживает! Конечно, некоторые утверждают, что…

 – А как же язык? – растерянно спросил мальчик.

 – Язык? А, дело в том, что в моей программе есть лингво-логический блок: она преобразовывает получаемые символы в звуки и слова нашего языка, которые у НИХ имели бы логически наиболее близкое к нашим понятиям значение. Ведь, в конце концов, те, кто посылают в космос сигналы, наверняка должны пользоваться общими для всей Вселенной понятиями. И это, опять же, не только моя точка зрения.

Джейм повернулся к телескопу, чтобы проконтролировать его наводку и приборы, но при этом продолжал говорить.

 – Конечно, некоторые считают, что моя программа «высосана из пальца» и что я валяю дурака. Но я не слушаю скептиков. Я надеюсь, я верю, что рано или поздно приму осознанный текст.

 – А вы бы могли подробнее познакомить меня с вашей программой? – быстро спросил юный гость.

 – С моей программой? – с энтузиазмом переспросил астроном. – Конечно, с удовольствием. Наконец-то у меня появился единомышленник.

 

*     *     *

Командир расположился в уютном кресле своей каюты и пересматривал объемные фотоснимки Земли. Города, толпы, электростанции. Да, определенное сходство с Ланией есть, хотя путь развития у них принципиально иной. Непроизвольное изменение цвета кожи ланийцев привело к тому, что ложь на Лании была практически невозможна (конечно, если не прибегать к услугам «соответствующих приспособлений» и «соответствующих специалистов»). Как следствие, многое на планете принципиально отличалось от того же на Земле. Взять ту же политику. На Лании она стала, как там говорят, «самым чистым делом в мире». Земляне имеют по этому поводу совсем другое изречение. И, наверное, они правы. Ведь на Лании эти соответствующие специалисты – «гримеры», способные загримировать ложь – чуть ли не самое богатое сословие своей расы…

Но, как бы там ни было, Контакт станет историческим моментом для обеих цивилизаций. Правда, агент, уже четыре месяца работающий на планете, хотя и поставляет подробную информацию, пока не добился ничего определенного. Командир улыбнулся: кажется, для ребенка это как интересная игра, лекарство от скуки в пути… В голографе внутренней связи вдруг возник довольный радист:

 – Командир, кажется, у нас что-то есть! Нашелся один астроном, который ищет «разумные сигналы». Похоже, один на всю планету. Я сейчас зайду.

 – Жесткий источник KZR-439? – поднял брови глава экспедиции, когда выслушал от радиста донесение агента. – Так там же нет ничего!? В смысле, никого.

 – Да. Они его называют Лебедь X-1. Но мы можем подстроиться под его сигнал.

 – Ну что ж, действуйте. И, Лон, – окликнул он радиста, когда тот был уже в дверях, – с максимальным учетом его расшифровочной программы.

Радист стал светло-оранжевым, мол, об этом могли б и не напоминать.

А через пол корабельных часа «Барнакасс-4» выпустил в космос из своего сферического аппаратного отсека тучи микрозондов. Они приняли такую орбитальную конфигурацию, чтобы определенным образом, очень тонко, фильтровать жесткое излучение источника Лебедь Х-1, идущее на один из космических телескопов землян…

 

*     *     *

Вид у Джейма был весьма «помятый». Но, едва протерев глаза, он засел за компьютер. Усталость, погрузившая его в сон, не позволила сразу проверить скинутые ночью на домашний мэйл копии свежих рентгеновских записей. И, как только Джейм запустил свою программу расшифровки этих записей, ему уже не понадобился полуденный кофе, чтобы окончательно проснуться. На экране пошел осмысленный текст:

«Земляне! Вас приветствуют представители цивилизации Ламьйя планеты Лания, обращающейся вокруг желто-оранжевого солнца Гердсар, расположенного в 1009 световых годах от Вас. Наш корабль находится сейчас на околоземной орбите. Для получения более подробной информации и поддержания двусторонней связи направьте Ваши радиотелескопы в точку небесной сферы со следующими экваториальными координатами для текущей эпохи: RA: 03h40m00s, Dec.: +01o10’00».

ОСОБАЯ ПРОСЬБА: Ничего пока не разглашать!»

Но псевдонаучная эйфория была недолгой. Ее очень быстро сменило раздражение ученого. Какой текст! Осмысленный, логический, информативный, ни одного лишнего слова и ни одной грамматической ошибки… Хоть бы одна запятая не там стояла…

Джейм негодовал: «Коллеги! Высокоинтеллектуальное дурачье с атрофированным чувством юмора. И когда им надоест меня разыгрывать? Надо же, мальчишку подослали. Хорош артист: ах, программа, ах познакомьте! Они думают, я сейчас кинусь звонить Президенту?».

Чтобы успокоиться, Джейм включил-таки кофеварку. С горячей кружкой в руках он уютно устроился в кресле, протянув ноги на пуфике: «Наверное, мама права, надо было податься в священники. Или в сантехники…».

 

 

Часть 2.  СВЯЗИСТ

 

   Командир научно-исследовательского космического корабля «Барнакасс-4» уже второй час валялся на диванчике в своей каюте и безучастно пялился в потолок, как хамелеон переливаясь голубым, белым и оранжевым – физиологическое воплощение раздражения и беспокойства. Потолок не возражал. Не плюет – и на том спасибо.

Но еще сутки-другие такого лежания (земные уже, не ланиевские!) и – бунт на корабле. А бунт научного сообщества, это вам не бузёж каких-нибудь полуобразованных мужланов, которые набьют друг другу морды, получат по хребту лазерными дубинками и успокоятся по причине неспособности придумать ничего более существенного. Эти могут и начальство перевыбрать – вполне законно причем: через импичмент и без фальсификаций! – и конституцию корабельную (устав, то бишь) переписать. Включить в нее, к примеру, пункт о праве взорвать к такой-то черной дыре эту голубую планету. Командир улыбнулся:

«А что? Вполне жизнеспособный первый закон Межзвездного Права: взрывать к такой-то черной дыре всех, кто не идет на Контакт. А на фига они нужны во Вселенной?»…

Работа-то у нас нервная – с глюонными реакторами да глубоким эвристическим психоанализом инопланетян!

Ну, это все, конечно, шутка. А если серьезно… Если серьезно, то получается еще смешней.

Только почему-то никто не смеется.

Долгие годы героических самоотверженных поисков и вот – в глубинах Вселенной была, наконец, найдена иная цивилизация, раса землян, вполне готовая для… Готовая для чего? А точнее, как? А еще точнее – в каком смысле «готовая»? В алкогольно-наркотическом? В Контакт-то входить не с кем! Нет, «летающие тарелочки» там ловят очень многие. Но не с контактёрами же всякими связываться, или уфологами, которые не далеко от них ушли. Пусть с ними психиатры связываются… Те же, с кем еще можно без врача говорить на космические темы, никаких пришельцев не вылавливают, и никакие «зеленые человечки», чертики и ангелы им не мерещатся.

Психологический карантин в контактах с иными цивилизациями – штука не менее важная, чем обычный, физический. Он заключается в том, что нельзя так, с ходу, привселюдно объявляться. «А вот и я!», типа. Чревато, как говорится, неадекватной реакцией. Для начала необходимо связаться с профильными специалистами. Или, по крайней мере, с теми представителями расы, кто морально достаточно устойчив и адекватен. Затем подготовить общественное мнение…

«Нам нужны братья по разуму, а не пациенты». Им там, в ЦУПе, легко говорить!

Так и болтается «Барнакасс-4» уже несколько лет на околоземных орбитах, ища случая войти в настоящий Контакт с человечеством. Да все этот случай как-то ускользает. Или превращается в анекдот, как с тем астрономом шесть земных лет назад, который проверял на «разумность» рентгеновское излучение, идущее от черной дыры… А когда пришельцы с ним действительно попытались связаться (используя его же методику!) – принял это за розыгрыш своих коллег!

На Марс слетали… На Венеру (ну, этот экстрим – +490 по Цельсию на поверхности, «непроходимая» кислотная атмосфера и постоянные вулканы с землетрясениями – когда совсем уж тоска заела и нужен был адреналин, как это здесь называется)… На естественном спутнике Земли – Луне – осваиваться начали… Чтоб ребята сами с ума не посходили.

А связист на Земле, так вообще уже – чуть не женился! Вовремя протрезвел, раздолбай.

«В связь вошел, да не в ту, – думал командир. – Для полного счастья нам еще смешения кровей недоставало. Вернется он послезавтра на корабль! Будет ему адреналин. Хорошо еще, различия в физиологии у нас с ними очень небольшие. А после наших “гримеров” и вовсе незаметные. В том числе и невестам… Если невеста, конечно, не медик. Вот достроим опорную станцию на Луне для следующих экспедиций – и домой. А с этими – пусть другие спецы по Контактам разбираются, получше знающие психологию чужих. Лететь отсюда надо: одно развращение экипажа…».

– Музыка! – сказал он и из тензорной аудиосистемы его каюты полился тяжелый рок известной немецкой рок-группы.

 

*   *   *

– Молодой человек, можно вас спросить? Как вы относитесь к Богу?

На аллейке сквера перед Олегом стоял высокий, худощавого телосложения, но круглолицый парень в аккуратной «троечке» и дорогих черных очках в белой оправе, которые на фоне его убранства выглядели несколько пикантно.

– Я к нему не отношусь, – отрезал Олег и двинулся прямо на парня, преградившего ему путь.

Тот отошел в сторону, пропуская его, но, тем не менее, продолжил диалог:

– А все-таки?

– Сними очки, – вдруг сказал Олег. Парень снял, показав свои огромные голубые внимательные глаза. – Послушай, братишка, я еду сейчас с областной медкомиссии, которая в полном соответствии с буквой закона – его дух давно склеил ласты – заключила, что мне нельзя управлять электрической коляской, на которой я сейчас еду. Руки, мол, слишком плохие. А ведь это – единственное средство передвижения, хоть как-то позволяющее мне чувствовать себя физически полноценным!.. В общем, на твой вопрос я могу и очень длинно отвечать, и очень коротко послать. И тебя, и твоего бога. И в данный момент я склоняюсь ко второму.

Парень расплылся в улыбке. Протянул Олегу свою ладонь.

– Меня зовут Петр.

– Надеюсь не святой? Очень приятно. А теперь мне пора.

И, не пожав ему руки, Олег поехал дальше, управляя своим креслом при помощи джойстика. Некоторое время Петр смотрел ему вслед, потом чуть прижал пальцами ухо и сказал:

– Барканасс, это Связист. Кажется, у меня что-то наклевывается. Уж теперь-то я постараюсь, чтоб не сорвалось. Дайте мне два-три дня. Что? До послезавтра? Ладно.

 

Он стоял у самой кромки плоской крыши девятиэтажки и смотрел вниз.

Ночной осенний город внизу – словно второе звездное небо…

И гораздо более яркое.

Но на такой высоте настоящее звездное небо город засвечивал все-таки терпимо – можно было наблюдать многие космические объекты, которые «с тротуара» никак не увидишь: почти все тонет в вездесущем электрическом свете. Да и горизонт здесь был практически открыт…

Вдруг он почувствовал резкий рывок назад, от края. Но так как его коляска стояла на тормозах, она пошла юзом по бетону крыши.

– Ты что удумал?! – гаркнул над ухом знакомый голос. – Ты соображаешь, Олег?

– Да я тут наблюдаю, блин! – сказал Олег, когда сообразил, наконец, что происходит и кто его таскает по крыше. – За звездами. А ты что подумал? Не заметил телескопа неподалеку от выхода на крышу? Такая труба на подставке. Стал бы я его с собой тащить, решив…

– А здесь чего делаешь тогда, на краю? – спросил Петр.

– Перерыв у меня, чего! Проехаться решил, оглядеться…

– Оглядеться! А если порыв ветра какой?

– Какой порыв ветра?! Торнадо, что ли? Она – на тормозах.

– На тормозах… Ладно, проехали. Хоть и напугал ты меня. Так говоришь, наблюдаешь? И что? – они направились телескопу. – Кстати, можешь звать меня просто Петя.

– Да уж конечно! А ты-то как здесь оказался? Петя. И свое имя я тебе, вроде, не говорил…

– Работа у меня такая.

– Тоже мне, ангел-хранитель!..

– Дашь взглянуть?

Когда Олег навел свой телескоп на одну планету и поставил максимальное увеличение, он дал посмотреть в него своему нежданному гостю. И не очень-то желанному знакомому.

– Да, – говорил Петр, глядя в окуляр, – Марс – трудный объект для таких телескопов… Но Большой Сырт и твой инструмент показывает довольно отчетливо.

– О-о-о, да мы шарим в астрономии?.. – изобразил приятное удивление Олег.

– И в астрономии, и в физике, и в химии… Я, например, знаю и то, что этот твой телескоп – так называемый классический 11-сантиметровый «Мицар», 1988-го года покупки.

– Так ты из наших?! – загорелись глаза у Олега. – Я хотел сказать, из астрономов.

– Ну, что-то вроде того, – уклончиво ответил Связист. – Во всяком случае, не из тех, за кого ты меня поначалу принял: не из «активистов» всяких проповедующих, и не из ловцов летающих тарелочек. Потому что я… Ты позволишь?

И Петр собственноручно навел телескоп в совсем другую точку неба. Никакого известного Олегу объекта там не наблюдалось.

– Вот. Смотри.

Олег взглянул в окуляр своего телескопа и замер. Там примерно четверть темного поля зрения занимало нечто совершенно неопределенной формы. У одного его края было целое скопление мелких звездочек, и Олег не мог отделаться от чувства, что это светятся иллюминаторы на неосвещенной Солнцем части космического корабля. Повисев секунд двадцать в центре изображения это «нечто» стало постепенно уменьшаться пока, где-то через минуту, совсем не исчезло из виду.

– Это был межзвездный корабль «Барнакасс-4», – прокомментировал Петр. – Он сейчас курсирует около Земли на расстоянии примерно вдвое большем, чем до Луны. Но специально для вас, сударь, он приближался на расстояние вдвое меньшее. Увеличение у твоего «Мицара», конечно, большое, но не слишком, и ты можешь прикинуть его размеры… Ну, а я – Связист. И здесь для того, чтобы если и не установить официальную связь с земной цивилизацией, то хотя бы почву к тому подготовить. Только пока это плохо получается…

И выложил Связист землянину почти все. И о расе Ламьйя планеты Лания, обращающейся вокруг желто-оранжевого солнца Гердсар, расположенного в 1009 световых годах от Земли. И об их экспедиции – мучительных поисках жизни во Вселенной и столь же мучительных попытках войти с найденными, наконец, братьями по разуму в контакт… Прямо – страсти по Контактам. Какого-то там рода. В общем, прямо так все и выложил. А чего тянуть?! Время-то поджимает!

Психологический карантин?

А идите вы, господа специалисты по Контактам, со своим психологическим карантином! Это – наш человек.

Выслушав рассказ, «наш человек» некоторое время молчал, вглядываясь в Марс, на который опять навел телескоп. Потом протянул:

– Да… Складно звонишь, как говорил один криминальный авторитет. Интересно.

– Судя по всему, не поверил, – констатировал Петр.

– А ты думал, я сейчас кинусь звонить Генсеку ООН?

– Ну, Генсеку – не Генсеку… но ты же видел корабль?

– Петь, ну мы ж с тобой ученые. Я видел какой-то неизвестный предмет, при определенных допущениях похожий на космический корабль, со светящимися точками, при определенных допущениях похожими на иллюминаторы, который, похоже, куда-то улетел. Ты что, фильмы не смотришь: пока судмедэксперт не скажет – ничего нельзя утверждать. Даже труп остается предметом, только похожим на труп. Шутка. Сам прекрасно все понимаешь. Если действительно тот, за кого себя выдаешь. А к тому же «предмет, похожий на корабль», да еще и космический, – очень сильно сказано. То было вообще ни на что, из известного мне, не похоже. Ну, а твоя осведомленность обо мне – в частности то, когда я купил свой телескоп – может объясняться просто твоими связями. С соответствующими органами.

– А знаешь, – вдруг, с неожиданным энтузиазмом, заявил Петр, – сейчас это «верю – не верю» – не так уж и важно. Серьезно! Меня пока интересует просто совет: допустим все это – ну, что я тебе рассказал – правда. Тогда что бы ты сделал на моем месте?

– Я? Ну-у… так как я еще и писатель-фантаст…

– Знаю.

– …будешь перебивать, не скажу… я бы, для начала, пожалуй, тиснул бы один-другой рассказик на тему… А, может, и романчик… Знаешь, такой – очень красочный, но сугубо реалистичный, без всяких ненаучных теорий, нарушаемых законов физики, магии, чудес и прочей фэнтезийной дребедени. Только так называемая твердая НФ – научная фантастика, в смысле. Вот… А вообще… Вообще я завтра… точнее, уже сегодня… еду на Кон… ну, это фестиваль фантастики так называется…

– Да знаю я, что так называется!..

– А поехали со мной! А что? Там умные люди соберутся, покумекаем сообща над твоей-вашей проблемой…

– Да? – неуверенно сказал Петр. – Ну, ладно… Только – не на автобусе. Поедем на моей машине. Быстрее будет.

– На гравитационном приводе, машина-то? – усмехнулся Олег. – Шутка. – И он протянул гостю свою руку: – Договорились!

– И знаешь, Олег, мы сумеем тебя отблагодарить. Поверь мне…

 

 

Эпилог

 

«Отблагодарить», – хмыкнул Олег, вернувшись в свою квартиру уже под утро, после наблюдений. «Коляску новую выпишут, что ли? На антигравитации. В обход областной медкомиссии».

Он вздохнул, легко встал со своей инвалидной коляски и подошел к окну. Задумчиво посмотрел на светлеющее небо. Потом чуть прижал пальцами свое ухо и сказал:

– Центр, это Олег… Ну, связист из эпохи 2009! Я нашел их. Наконец-то… Разумных, кого! Уснули вы там, что ли, в своем двадцать третьем веке?! Ланийцев конечно! Тех самых, которые безуспешно пытались войти в контакт с землянами в конце двадцатого, начале двадцать первого века, а потом куда-то исчезли, так и не достроив на Луне свою станцию. О них нам еще на брифинге перед заданием рассказывали, – с ехидцей закончил Олег. – Нормальный у меня тон! Какая планета, эпоха и ваши дурацкие вопросы, такой и тон. Нет. Не сказал я им еще. Успеется. Психологический карантин. И вообще, связист у них нервный какой-то. Если бы не нужно было прикидываться инвалидом – мог бы от меня и по шее схлопотать. В общем, присылайте через шесть часов капсулу. Двухместную. Будем в Контакт входить. Конец связи».

Вынув из уха бусинку микрофона трансвременной связи, и швырнув ее на стол, Олег завалился на кровать.

«А пока я немного посплю, – подумал он. – Совсем достала меня эта планета… Подумать только! Пять лет! Пять лет моей жизни!.. Кем только не доводилось мне здесь «прикидываться»?.. От врача Скорой помощи до… И всё только для того, чтобы найти этих «хамелеонов», братьев по разуму, блин, которые приперлись к Земле в не том веке. Все! Это – мое последнее дело. Ну, может, последнее на Земле. Как там, интересно, яблонька под моим окном? Расцвела? На Марсе, близ Большого Сырта…».

 

1999 — 2009 г.

Николаев, Украина – Вена, Австрия.

Иллюстрация: Ида Рэтер (Ida Räthеr).


Те, кто имеет желание и возможность поддержать творчество автора материально – отправляйте ваши свободные пожертвования на PayPal: asfaya2017@gmail.com

Share on Facebook0Tweet about this on Twitter0Email this to someoneShare on Google+0

Читайте также:

By continuing to use the site, you agree to the use of cookies. more information

The cookie settings on this website are set to "allow cookies" to give you the best browsing experience possible. If you continue to use this website without changing your cookie settings or you click "Accept" below then you are consenting to this.

Close