Всего лишь ТРАСЕР (отрывок)

Traser

    

      Из проспекта Трас-Академии 1529998 г. э. а.

 

Совет Хранителей – координационно-аналитический орган Метагалактической Ассоциации Разума (МАР), которая распространена на восемьсот миллиардов галактик и их скоплений и охватывает примерно сферический объем радиусом четыреста тысяч Мегасветолет или шестнадцать видимых Горизонтов Вселенной. В МАР входит 46 миллиардов одиннадцать рас и более пятисот миллиардов наций и народностей.

Основными задачами Совета являются:

– выявление оптимальных и наиболее эффективных путей развития каждой расы и народа Ассоциации, а также решение проблемных межрасовых вопросов;

– решения о новых членах Ассоциации (критерием приема в нее или контакта с Советом обычно является самостоятельное освоение цивилизацией межзвездных перелетов);

– сбор информации;

– сохранение уникальных форм жизни;

– отслеживание и устранение угроз общей стабильности пространства-времени;

– создание универсального и общедоступного Метагалактического Банка Данных;

– стимулирование и координация так называемых Ударных Волн Разума (расширения Ассоциации на всю Вселенную).

Центральное Трас-Управление (ЦТУ) – силовой аппарат Совета

Хранителей. Объединенная спецслужба Ассоциации, насчитывающая 420 миллионов 212 тысяч пятьсот агентов (трасеров) разных рас, задачами которой являются:

– миротворческая и спасательская деятельность;

– предупреждение, сдерживание или предотвращение стихийных бедствий (прежде всего в планетарных и космических масштабах);

– разведка и разработка новых миров и пространств;

– Первичные Контакты.

Трас-Академия – высшее учебное заведение, в котором готовят трасеров по трем основным специальностям – Спасатель, Разведчик и Инструктор, с подразделением их на шесть категорий каждая. В Академии одновременно обучается до пяти миллионов студентов. Академия производит чрезвычайно жесткий отбор со вступительным конкурсом в среднем десять тысяч абитуриентов на место, а кроме того в каждом учебном году ею производится вербовка лучших студентов элитных вузов каждой расы Совета.

С 1 480 950 года эры Ассоциации (э. а.) под Трас-Академию была выделена целая планетная система белой звезды Шаурн, принадлежащей пекулярной галактике РКТас-0000000000145 (Муха).

  …Выпуск 1 529 998 года эры Ассоциации ознаменовался не только качеством, но и количеством. В этом году стены Академии покинуло свыше трех миллионов высококлассных специалистов первой и второй категорий. Это настоящие космические эксперты, элита трасеров…

Стоит ли говорить, насколько приятно было мне под этими пафосными словами проспекта Трас-Академии видеть и свое трас-имя? Имя Касс-гх-Гооорн-234516673.

Для друзей – просто Касс.  

          ПЕРЕНОСНАЯ ПЛАНЕТА

       Притча о неудовлетворительном поведении

 

*    *    *

 – И почему это, если красивая, то обязательно дура, а если умная, непременно – уродина?!. – сокрушался как-то Клим, одноклассник мой. Еще в пятом классе.

Я так и не удосужилась выяснить у него, почему сей риторический вопрос он решил задать именно мне. Ну да, да, – можно говорить об исключениях из этого общего правила… Но в том-то и дело, что – об исключениях. Редких исключениях. Уникумах. А исключений, как известно, на всех не хватает.

Детский максимализм, что тут скажешь.

Нет, я, конечно, не из тех, кто сразу всё воспринимает на свой счет, но… Врезать ему тогда все-таки надо было. За неделикатность. А не растерянно пожимать плечами. Ведь если это было сказано в отношении меня, то, как ни крути – оскорбление. Или моей внешности, или ума. А еще – отличник! Этот Клим. В том числе и по поведению… Был.

Пока со мной не встретился… Ну, не важно.

Собственно, что касается моей внешности, то тут – все в порядке. Все на месте (как говорит наш физкультурник) и вовремя (как добавляет биологичка). А как с умом? Не скажу, хоть это и не слишком самокритично, что и здесь наблюдаются особые проблемы. Во всяком случае, всевозможные там физики-математики-астрономы никогда на него – на ум мой, значит, – не жаловались. Сплошное «отлично» и кое-где «хорошо» по этим предметам о чем-то да говорит! Были бы еще и по поведению такие оценки…

Ну, не важно.

Ну и? Что ж это получается, что я – исключение? Уникум?

Мне нравится, как это звучит. Я – не против. Но… Остается еще поведение. Будь оно неладно.

Ведь ум – это, знаете ли, такой континуум, который определяется не только количеством информации в голове и способностью сделать, выкинуть, учудить что-нибудь такое, от чего все потеряют дар речи, а потом, когда обретут его вновь, только и скажут: «вот это да!». Ум – это, представьте себе, еще и способность думать. Вопросы всякие там себе задавать… Например, какого… в смысле, зачем, я в это вообще лезу? И какие последствия от данной выходки могут наступить? Кому они, последствия эти, только пальчиком погрозят, а на кого наступят так, что… Вопросы типа «зачем» вообще – прерогатива только разумных. Которые, как оказывается, вовсе не то же самое, что и мыслящие.

Теперь я это и на себе испытала. Прочувствовала уже – дальше некуда.

Ну вот, спрашивается, надо ли быть мыслящим, чтобы сюда залезть? Да еще – на таком смердолетике?! Межорбитальном челноке, шлюпке, можно сказать.

Конечно! Безусловно! Нужно быть асом реактивно-гравитационного пилотирования и гением в вычислении оптимальной траектории среди эквипотенциальных поверхностей экстремально сильных гравитационных полей, создаваемых близкими тяготеющими центрами!!! И здесь мне, моему уму, смелости и решительности можно было только обзавидоваться: я блестяще справилась с этими задачами (к которым и на выпускных экзаменах Космической Академии небось не допускают) и попала своим челночком в самую точку. Есть контакт, как говорится! Ну, я, конечно, не совсем сама это проделала. Со мной здесь еще Склиф, робот мой. Андроид. Только это, понятно, – абсолютно ничего не меняет…

Но теперь я здесь, куда никогда никто не летает (по причине абсолютной ненадобности и крайней опасности), застряла как какашка в… Между двух близких черных дыр, в общем. Ни туда, ни сюда. Израсходовав всё топливо своего смердолетика и сломав ему всё, что можно было сломать (ну, – не рассчитали маленько с «контактом»!).

Ну, и кто меня после этого разумной назовет? Точнее, просто – умной?

Короче, как раз с умом у меня и получается какая-то неопределенность: тут вроде есть, а тут… Ну, да ладно. Это дело поправимое. Философское.

Главное, что – не уродина.

 

*    *    *

А как было-то?

Да очень просто все было. Школьный выпускной был. Потом – круиз по галактике. Для выпускников (ну и их родителей – кто смог, конечно). Ну, там – пролет по всем достопримечательностям нашей звездной системы, двухдневные заходы в некоторые теплые местечки… На курортные планетки, в смысле. В Балдже побывали, посмотрев там на галактический центр. С достаточно далекого расстояния, конечно, посмотрев. Полюбовались сблизи на аккреционные диски вокруг белых карликов и нейтронных звезд в тесных двойных системах… Протопланетные диски всякие, горячие планеты-гиганты (которые почти трутся о свои звезды), туманности-скопления…

И притормозил, короче, наш круизный косморобус, наконец, у Капкана. Ну, в смысле, вынырнул из подпространства часах в двух световых от него, дрейфуя по пролетной траектории со скоростью четыре сотых цэ. Понятно, что этот Капкан нам оставили на закуску.

Уж достопримечательность так достопримечательность…

Почти полностью железная планетка величиной с Земнию висит в межзвездной бездне, будто бы сама по себе, и освещается время от времени неизвестно чем. Это – только видимость, разумеется. Для человеческого глаза. На самом же деле эта планетка «просто» попала прямехонько в самый центр тяжести между двумя черными дырами почти одинаковой массы и намертво зажата в этой гравитационной ловушке. Точно в капкане. Почему, собственно, сей Капкан и существует еще… В системе этих двух монстров, где уже давно нет кроме них самих вообще ничего. Иначе – сдвинься он хоть на чуть-чуть со своей ловушки – его бы моментально поглотила одна из дыр.

Собственно, Капкану и так и так не жить: кружась друг вокруг друга черные дыры постепенно, очень медленно – за счет излучения гравитационных волн – сближаются. И когда-то в далеком – космологическом – будущем они сольются, породив такой всплеск гравитационного излучения, что его без особого напряга можно будет наблюдать и с другого края тогдашней Вселенной. Если там будет кому наблюдать…

Но когда это еще будет?!

Пока же – местная галактическая достопримечательность. Отражающая иногда свет далеких звезд млечного пути, который многократно усиливается и фокусируется на планетке близкими черными дырами. Которые, понятно, сами не видны. Они только, словно огромные линзы, преломляют свет в своих чудовищных гравитационных полях и освещают им Капкан. Эффект гравитационного линзирования, однако.

Любуясь этим на громадном экране смотровой палубы косморобуса, показывающем то, что видят большие корабельные телескопы, я тогда еще не знала, как это выглядит сблизи!.. С поверхности Капкана.

Уж как, по словам гида, несчастная планетка там зависла, меж двух космических монстров, и что это вообще за небесное тело – можно было только гадать. Общепринятой оставалась версия, что это – ядро бывшего газового гиганта. Ну, кружили когда-то в тесной паре яркие большие звезды. И болталась вокруг одной из них, а, может, сразу вокруг обеих, гигантская газовая планета: десятки тысяч километров слоев водорода и гелия да небольшое железное ядро в центре. Звезды-то – массивные, яркие, бурно эволюционирующие – быстро израсходовали свое звездное горючее да повзрывались сверхновыми, оставив на месте себя черные дыры. Водород с гелием (как и остальные летучие и легкогорящие элементы) этих катаклизмов не пережили. Испарились, рассеялись по Вселенной, были поглощены черными дырами… а вот железное ядро планеты осталось! Испеклось, потрескалось, но уцелело в этой жаровне и каким-то чудом оказалось в центре масс системы. И было впоследствии названо людьми – Капкан.

Который прикидывается центром, заставляющим вращаться вокруг себя такие тела!

Малютка-первоклашка, которого за руки растягивают громилы-старшеклассники, а он, бедняга, воображает, будто это он их притягивает…

Да… Ну, в общем, эта версия образования Капкана и по моему мнению тоже, пожалуй, – самая непротиворечивая и не притянутая за уши. Слышала я и другие версии. Не хочу повторять.

А когда на этом «малютке» максимально увеличенном корабельным телескопом, мелькнула световая блестка, гид флегматично прокомментировал:

– Вымпел какой-то древней, давно исчезнувшей расы. Предположительно, бородавочной расы Жо!..?.. – ну так пишется ее название! Зонд года три назад успел передать. Перед тем, как в дыру ссыпался. Опять же, как он, вымпел-то этот, там оказался и когда… Никто не знает. Экспедицию за ним туда организовывать не собираются. Никто не раненый. В голову…

– Да-а… – протянул кто-то из толпы выпускников, – представляю, сколько этот артефакт тут стоил бы!..

Все им – деньги, деньги!.. Ох уж эта современная молодежь! А Клим, этот гад, возьми да и ляпни мне, заговорщицки так, в полголоса – чтоб никто не слышал:

– А что, Касс, сгонять за ним – слабо?

Типа пошутил! Отвернулся и забыл. И главное, знал, поганец, на какую мозоль наступать! Впрочем, дело-то, конечно, не в нем. Тоже мне – подстрекатель! Мы и без него до этого допёрли бы. И очень быстро. Сами с ушами.

Эх, видели бы вы мою комнату дома, на Земние! Вдоль всех стен и до самого потолка – широкие полки. Кое-где они и с потолка свисают. И все они сплошь уставлены вымпелами! Всех рас и народов! Ну, не вообще всех, конечно, – каких я только смогла достать (и в подарок мне из командировок привозили). Как палео-, исчезнувших цивилизаций, так и современных. И каких там у меня только нет!.. Всего – девять тысяч пятьсот девяносто девять. Внушительная коллекция, в общем.

Одного вымпела до круглого счета не хватает…

Я посмотрела на Склифа. О, он знал этот взгляд! Хищный, бескомпромиссный…

Если бы роботы могли бледнеть, он сделался бы тогда, наверное, как белый карлик. Да еще и свинцовыми пятнами пошел бы. Его бы, вне всякого сомнения, сначала в жар бросило бы, потом – в мороз, и он облился бы напоследок холодным потом. Но цвет лица моего андроида никак не изменился (чему я была очень рада), и никакого потовыделения за этим не последовало. Он только отрицательно замотал головой, а в его стеклянных глазах появился неописуемый ужас, отчаянье и мольба. Я знаю, что они там появились.

Я его насквозь вижу!

 

– Касс, повторяю и очень прошу, давай вернемся, пока не поздно: пока мы еще не прошли точку невозврата, – ныл и скулил Склиф. – Ведь вероятность нашего успеха составляет…

– Восемьдесят пять с половиной процентов она составляет! – сварливо перебила я. – Сам же считал.

– Вот именно! Но этого мало! Да и то это только – для траектории спуска. Для обратного пути вообще – неопределенность! Позволю себе напомнить, что согласно актуальным нормам космоплавания человеческие экспедиции посылаются только после достижения девяносто восьми процентного уровня гарантии безопасности…

Я промолчала. Я уже устала посылать его туда, куда он все равно не пойдет (получил от мамы строжайший приказ не отходить от меня ни на шаг!). Зануда. Доведет, – отключу ему на фиг речь!

Темная громадина нашего косморобуса, под романтическим названием «Желанный Остов», стремительно падала в звездную даль. Ничем здесь не освещенный, круизный лайнер обозначал свои очертания только огнями мириад иллюминаторов да десятком мигающих опознавательных маяков. Да к тому же был окружен роем всяческой мелюзги: прогулочные катерки, яхты, шлюпочки, челночки… Народ отдыхал… Выпускники и отпускники, как говориться.

А так же их родители.

А что? Водительские права у всех есть! Уже. Пусть пока погуляют поблизости! Пока корабль полсуток «на приколе». До черных дыр все равно миллиард с гаком километров, дрейфует он мимо них на скорости, заведомо достаточной, чтобы быть гравитационно не связанным с их системой – далеко за скоростью убегания… А уходить от косморобуса (а тем более соваться к черным дырам), так – никто ж не раненный! И младенцев неразумных здесь – среди тех, кто имеет права – вроде бы не наблюдалось. Ну да, объявили, конечно, для порядку, что удаляться от корабля на расстояние, большее девяти миллионов километров, не рекомендуется, и все. А там – сами грамотные. Понятно, это расстояние, на котором, даже если у тебя кончится горючка и ты будешь не очень сильно дрейфовать относительно корабля, то последний тебя, в конце концов, притянет к себе своей гравитацией. Он, корабль этот, уже достаточно массивен для такого. Разумеется, это – самый крайний по своей тупизне вариант спасения: на случай, если на корабле все вымрут, сойдут с ума и там всё поломается. А так – за тобой просто прилетят с лайнера и заберут.

Но не от черной же дыры!

Двух.

Хорошо еще, что в корабельном ангаре, в секторе стоянки всякой прогулочной мелочи, никто так и не заметил, как мы грузили в свой смердолетик четверной запас планетарного топлива: бак-то его столько не вмещает. А то б вопросы пошли всякие… Зачем да почему?!. Врать бы пришлось. И вряд ли бы это сработало. Слова «молчи!» и «убью!» были самыми мягкими, что я тогда говорила Склифу. Мы ведь все спланировали: смотаемся туда-обратно – никто и не заметит! Часиков за пять-шесть справимся! Я спланировала.

Ну да, влетит, наверно, по возвращении… Мама не горюй… В этом я отдавала себе отчет железно. Но, с моими оценками по поведению… чего мне терять? Да и в конце концов! Победителей не судят. И вымпел у меня никто не отнимет!.. Убью!

Маму только жалко. Нет, она, конечно, ко всякому в моем поведении привычная… Закалена! Но такое!.. Это, пожалуй, действительно уже перебор. Неплохо было бы, если б она об этой моей «выходке» вообще не узнала… Ага, размечталась! Такое не скроешь. Особенно от мамы. И как бы так сделать, чтобы она не восприняла все это слишком близко к сердцу?.. Ладно, разберемся как-нибудь. Она у меня молодая и сильная. В министерстве Внешнегалактических Связей работает. Хорошо, что хоть здесь ее нет. Срочная командировка.

Другое дело – папа. Папочка-папуля. Он, небось, только хлопнет меня по плечу и скажет бодро: «я горжусь тобой, дочь!». Звездный сейсмолог. Которому обязательно всегда лично нужно присутствовать при сотрясениях фотосфер всех звезд! Ну, пусть не всех ста пятидесяти миллиардов звезд галактики… Но все равно домой он залетает, как в гости. Впрочем, и его тут (кто б сомневался!) нет.

Короче, мы быстро набрали полусветовую скорость. Почти максимум для планетарного режима: меж планетами редко быстрей летают – незачем. И это все, на что был способен наш челночок. Вся россыпь рукотворных звездочек метнулась куда-то назад, стремясь сбиться в кучу в районе точки антиапекса. Вскоре эта куча превратилась в невзрачное пятнышко среди настоящих звездных россыпей галактики, и вовсе исчезла для невооруженного глаза… Кажись, проскочили.

Ну, в смысле, улизнули. «Проскакивать», кварк порченый, нам еще предстояло…

– Ну правда, Касс, вернемся, а? Пока мы еще не прошли точку невозвра…

– Уже прошли, уже прошли! – захлопала я в ладоши. – Видишь, расстояние до объекта на параллаксаторе и его конфигурацию? Так что теперь, дружочек, заткнись, и как следует помогай мне вести эту калошу. Если не хочешь угробить свою драгоценную Касс.

Склиф сник, как-то затравленно оглянулся и еще крепче вцепился в штурвал второго пилота.

Или первого.

 

*    *    *

Не поняла, а почему меня никто не вызывает? По мгновенной супер-пупер-связи? Не успокаивает – «держись!», мол – ну, или там – материт? Я бы поняла и даже не обиделась бы. Куда все подевались?

Сказали, «все там будем» и улетели?

Очень смешно.

Так-с, сколько у меня тут кислорода? Если не заниматься спринтерскими забегами, то часов на двадцать пять хватит. А продуктов? Консервов там всяких, концентратов… – завтраков, кварк, туристов? Ладно, не будем о грустном… Как говорят стоматологи, лучшая защита от кариеса – не есть.

Мой комбез и даже нижнее белье валялись на полу рядом с моим креслом у приборной панели. Ну, кроме трусиков, разве что – эти несколько ниточек на теле все равно ничего меняли. Что? Негигиенично, скажете? А обильно потеть гигиенично? Когда на нашем смердолетике накрылось при посадке все, что могло накрыться, во «все, что могло» попала и климатическая установка этого… летательного аппарата. И я так подумала, что тридцать пять градусов выше точки замерзания воды лучше, чем тридцать пять градусов выше точки замерзания водорода.

В общем, чтобы совершить посадку на Капкане (а не на одной из черных дыр) для начала желательно было выйти на его строго полярную орбиту. Только на этой орбите, пролегающей над полюсами, притяжения обеих черных дыр компенсируют друг друга, и действует гравитация одной лишь планеты. Чуть какое отклонение траектории, мелкая неточность, и… прощай эта Вселенная! Здравствуй новая. Какая? Да, скорей всего, никакая… Кто ж знал, что у консервной банки, на которой я сюда попёрлась, существует (представьте себе!) погрешность наведения по координатам?! Да еще такая! Естественно, на строго полярную орбиту мы не вышли…

Ну, короче, тот четверной запас топлива, на который я рассчитывала, когда мечтала о возвращении, ушел на всякие компенсационные меры, направленные на то, чтобы еще немножко пожить в этой Вселенной. Туда же ушел и запас, предназначенный для посадки. А приземлялись – прикапканивались, кварк – мы уже как-нибудь так…

Как получилось, в общем.

Межорбитальный челнок (под наименованием «Юркий-750», кстати) лежал на внутреннем пологом склоне небольшого кратера, вмятины прямо, в потресканной, холмистой и каменистой поверхности железной планеты. Замер. Беспомощно и, надо думать, уже навсегда. Будет здесь еще один артефакт. Без меня, надеюсь. Должны ж меня вытащить отсюда – не бросят же! Мама их убьёт!

Да и «Юрка» наш (ну, смердолетик, в смысле) успел автоматически несколько раз послать отчетливое «СОС» – сама проследила! – пока мы еще не… кхм!, коснулись поверхности. Насчет того, как сейчас посылает – не знаю. Но связь, гипер, вроде как функционирует…

Хорошо еще, что и антизапотеватели на окнах тоже работают… На лобовом, например. Да некоторые камеры внешнего обзора, передающие изображение на дисплей панели управления. Хоть видно, что за бортом твориться…

В косых лучах обогнувшего черную дыру тусклого, бессистемно пульсирующего света безатмосферную поверхность рассекали, помимо трещин, длинные непроглядные тени. Это делало загадочный, наклонный – в условиях нецентральной за счет притяжения дыр гравитации – ландшафт совсем уж каким-то потусторонним… Зловещим. Мерцающие клочки света в паутине мрака…

Или – мерцающая паутина света во мраке.

Я – прям поэтесса, блин…

– Так, ну что мы сидим?! – вдруг сказала я, резко встав с кресла и опершись руками в пульт управления. Склиф, как мне показалось, вздрогнул. – Уже десять минут прошло – почти, а меня так никто еще и не домогается. Сбегаем-ка мы пока за вымпелом. Пока они там растормозятся…

– М-м-м! – ответил робот.

Это наверняка означало: «только через мой труп!». Ну, по смыслу, конечно.

Я таки отключила ему речь. Достал! Как мы сюда это… приземлились, так его прямо как заклинило. Заладил без перерыва и с монотонностью зависшего автомата: «Я же говорил. Я же говорил. Я же говорил…». А что говорил-то?! Очень даже прилично мы сюда… прибыли. Посмотрела бы я на кого другого на моем месте! Небось давно бы уже к сингулярности в черной дыре привыкал. В дифференцированном на кварки состоянии.

Впрочем, его конечно, можно понять: насчет моего ума, как я уже анализировала, – вопрос остается открытым.

Ну, так что ж теперь? Зависать что ли? Разумеется, андроиды давно, уже лет пятьсот как, никакими зависаниями не страдают. Зато у них на спине есть ряд точек, определенные комбинации нажатий которых отключают разные их функции. Для экономии энергии. Я у своих новых личных андроидов сразу определяю комбинации, отключающие их речь.

Для экономии нервов.

– Что «м-м»?! Когда за нами прилетят, там уже и разговора не будет ни о каких вымпелах. В наручники и – на сто первую астрономическую единицу! Получится, зря мы сюда щемились, катерок симпатичный угробили, кучу другого народу опасности подвергли…

Ну, про сто первую астрономическую единицу это я, конечно, так сказала – для красного словца. Склиф мой юмор давно понимал. Изначально еще внес в Личный реестр.

– М-м-м-у! – замахал руками он.

А это, конечно же, должно было означать следующее: «Новый неизведанный и неоттестированный маршрут! И речи не может быть о том, чтобы сразу идти по нему. Пешком! Без предварительной разведки орбитальными зондами и зондами-планетоходами!..».

Угу, которые посылать сюда – «никто не раненный».

Ну, еще, возможно, он добавил бы что-то вроде того, что ничего и не зря, мол, мы сюда щемились. Одно только это – что мы здесь и живы – уже тянет на большое достижение! За которое нам (ну, в смысле, тебе, Касс) наверняка медальку какую-то впоследствии вручат. Всыплют вначале, как следует, а потом вручат.

Я его, зануду, и без включенного речевого аппарата насквозь вижу.

– Тем более что, – размышляла я вслух, не обращая внимания на его аргументы, – черная дыра скоро сойдет с млечного пути и не будет даже этого освещения. Придется пользоваться фонарями скафандров.

– Ы-ы-ы… – запротестовал андроид, указывая на панель гиперсвязи.

– На автоответчике сообщение оставят, – съехидничала я. – В скафандрах связь тоже есть. Что за тупые отговорки!

Черная дыра – та, которая ближе к Капкану, – заглядывала в лобовое окно темным маленьким диском, нижний край которого скрывался за пологими холмами. Она распознавалась в звездном небе только потому, что проецировалась на клочковатый туман млечного пути и была окружена белым мерцающим, отливающим разными цветами ореолом неправильной формы с яркими дугами в нем. Этот ореол – сконцентрированный да усиленный гравитационной линзой свет далеких звезд – и освещал поверхность планетки призрачно и неясно.

Здесь, казалось, даже физически ощущалось искривление пространства черной дырой. Ведь звездные дуги в ореоле, концентрирующиеся к темному диску, создавали зрительное впечатление, что дыра прогибает своим весом плоскую ткань самого излучения.

И где-то в центре этого круга тьмы, естественно невидимая, – сингулярность. Сколлапсировавшая, сжавшаяся практически в точку, огромная масса. Состояние вещества и излучения, в котором вообще уже не работают привычные нам законы физики, пространство имеет неопределенное количество измерений и останавливается время. Вот эта черная точка и разрывает, крошит в кварки, втягивает в себя всё, что оказалось поблизости – в пределах достижения ее драконовской гравитации. Будь то звезда, планета или космический корабль…

Даже сам свет.

Самый злобный во Вселенной карлик, как говорит наша физичка.

 

*    *    *

Правда, наша физичка временами еще добавляла, что, мол, и у тебя, Касс, поведение бывает не лучше, думала я, глядя в звездную пустоту. Ну, в смысле, не «бывает», а просто не лучше. Сейчас с ней и Склиф был бы, наверное, согласен. Хоть роботы и не имеют образного мышления. Во всяком случае, настолько. Склиф уже имеет. Благодаря такой хозяйке…

Ну, не важно.

Черная дыра уже часа три как сошла с богатого звездного поля млечного пути, погрузив этот мир в кромешную тьму: эффект гравитационной линзы иссяк. Нет вокруг неё ореола из сконцентрированного света звезд – невидима и она сама, влившись в межзвездную темень. Капкан выдавал свое присутствие в этой Вселенной только зияющим провалом, вырезающим в звездном множестве всю нижнюю полусферу, да давящей задницу твердой поверхностью.

Я потушила, экономии ради, фонари своего скафандра. Пока мы тут «отдыхаем». Привал, как говорит наш кибернетик, и перезагрузка. Фонари скафандра Склифа сами погасли. Вон он – рядом лежит. Вибрирует. Живой, значит. Личных андроидов не так уж и просто завалить. Телохранители. Во всяком случае, это одна из их функций. Ничего, сейчас перезагрузится.

Минут через десять.

Подождем. Подумав пока над своим поведением…

Юмор у меня какой-то школьный пошел. Аж самой противно.

До нашей цели, судя по триангуляционной навигации и моим грубым прикидкам, оставалось уже километра три-четыре топать всего. И тут моего Склифа как жахнет вдруг что-то! Не иначе – током. Под пробой какой-то попал. Так, сходу, фиг въедешь. Сканирование нужно. Он же ведь, зануда, отключил свое супер-пупер-видение. Для экономии энергии. А что на этой мертвой во всех смыслах планете может быть?! Один раз глянул вокруг, убедился – чисто, мол, – и пошли! Но Капкан – он, видать, оправдывает свое название по всем статьям. Те, кто эту планетку так называли, даже не подозревали, насколько. Хорошо еще, что он, этот мой телохранитель, впереди шел… Приложи так меня, я бы наверняка до-олго «перегружалась».

Если вообще перегрузилась бы.

       ………………..

         Конец отрывка.

 

Купить книгу в Вене (Австрия) можно:

Непосредственно у автора, связавшись с ним по телефону (для Австрии):

+43 660 34 00 716, по э-мейлу asfaya2017@gmail.com

Или

в магазине «Теремок» по адресу:

Russisches Geschäft Teremok

Burggasse 20, 1070 Wien

Tel: +43 68120151713

E-mail: teremokburggasse@gmail.com


Если же у вас появилось желание и имеется возможность поддержать моё творчество материально – отправляйте ваши добровольные пожертвования сюда:

RAIFFEISENLANDESBANK NOE-WIEN

Vyacheslav Chubenko

IBAN: AT54 3200 0000 1155 5497

BIC: RLNWATWW

.

PayPal: asfaya2017@gmail.com

СПАСИБО!

Share on Facebook0Tweet about this on Twitter0Email this to someoneShare on Google+0

Читайте также:

By continuing to use the site, you agree to the use of cookies. more information

The cookie settings on this website are set to "allow cookies" to give you the best browsing experience possible. If you continue to use this website without changing your cookie settings or you click "Accept" below then you are consenting to this.

Close