ВСЕГО ЛИШЬ СОН (отрывок)

Обложка_SON_Last_1024pix 

Философский трас-боевик

 

В УДАЧУ ВЕРЯТ НЕУДАЧНИКИ.

Трас-поговорка.

 

      Из проспекта Трас-Академии 1529998 г. э. а.

 

  …Выпуск 1 529 998 года эры Ассоциации ознаменовался не только качеством, но и количеством. В этом году стены Академии покинуло свыше трех миллионов высококлассных специалистов первой и второй категорий. Это настоящие космические эксперты, элита трасеров…

   Стоит ли говорить, насколько приятно было мне под этими пафосными словами проспекта Трас-Академии видеть и свое трас-имя? Имя Касс-гх-Гооорн-234516673.

   Для друзей – просто Касс.    

 

        Стадия первая. СИТУАЦИЯ-2000600

 

   Вокруг не было ни единой звезды.

 Только первичная темень, сквозь которую кое-где призрачно просвечивали блеклые туманные пятнышки. Лишь телескоп показывал то, что вместо них было на самом деле: гигантские звездные системы. Далекие галактики и их скопления.

 За бортом – практически абсолютная пустота и абсолютный нуль температур. 

 Для некоторых межгалактическое пространство выглядит просто удручающе. Особенно для тех, кто живёт в густонаселенных звездами районах Вселенной, вроде звездных скоплений или центральных областей галактик. А здесь даже частички света – фотоны – редкие гости. Не говоря уж о частицах вещества.

В таких местах делают остановки разве что по недоразумению. Ну, или если нештатная какая… Что, по сути, – то же самое.

Поэтому когда Кассна «выпала» из Третьего Подпространства за двести пятнадцать миллионов световых лет до цели, я не сразу вникла в суть происходящего – как раз принимала ванну. Но оказавшись в Посту управления, сразу поняла, в чем дело (не пришлось даже влезать в системный кокон-шубу, совмещающий организм со всеми системами астероида), и быстро потушила субсветовую скорость, с которой Кассна появилась в обычном пространстве – нечего «размазывать», то есть удлинять корабельное время. А поняла я, что накрылся третий роторный квантовый интегратор продольной тор-гравитации. Это ж как надо было «вышивать» в прошлом деле – «деле Утшша» или «Нежданной Лавины» – на моем астероиде?! Вот уж правильно говорят: не свое, не жалко!

В общем, с оставшимися на стволе реактора подпространственника интеграторами я могла эксплуатировать только первые два подпространства, и скакать максимум на двести световых лет. Просто двести – не миллионов! Так я «допрыгаю» до Земли лет этак через десять по общетрасерскому. Точнее, даже не до Земли, а до той галактики, в которой она находится. Отсюда эта стандартная галактика видна только с помощью телескопического обзора и теряется среди тысяч таких же невзрачных, как и сама, пятнышек. Представляю, что за это время земляне натворят со своим «сонным наркотиком». А также представляю, что мне скажут в ЦТУ…

Меня и так за события на Утшше по головке не погладили. Нет, благодарность я, конечно, получила. Но премию в сто метагалактов полностью поглотил строгий выговор. В переводе с трас-языка на нормальный этот выговор звучал примерно так: за каким чертом вас, бездельников, учили трасраспознаванию, чтобы Совет в чан с дерьмом опускать?!!! …Ну, и непереводимая игра наречий. Так всегда: сами лажаются, а мы крайние. Уж давно можно было бы выяснить, ЧТО там на Утшше обитало. Тысячу лет Кан в Совете!

…Нет, особо страшного здесь, конечно, ничего не случилось – ну, вышел из строя интегратор и вышел. Обычная нештатная. Бывает. Если бы через минуту я с ужасом не поняла и другое: у меня не было запасок! Куда-то исчез даже резервный генератор для подпространственника. Неужели я, сама того не подозревая, использовала это все на Утшше, вытаскивая оттуда мнимых беженцев?! Мда-а, видимо долго еще мне будет икаться этот Утшш…

На трехмерной карте я стала намечать новую цель – желательно не дальше сорока миллионов световых, – где можно было бы разжиться деталями высоких технологий. Один только этот третий роторный квантовый интегратор чего стоит: тетраэдрообразная стеклохромная катушка с кварковой кристаллической решеткой, заправленная жидким антигелием. Собственно, сама катушка – не проблема. Антигелий аннигилировал. Вот где мне пригодилась бы моя неполученная премия…

Ага, кажется, нашла. Тэфра – планета-курорт, входит в систему окраинной звезды галактики «Аномальная спираль». Отсюда всего двадцать девять миллионов световых. Собственно, Тэфра потому и курорт, что высокотехнологичный мир. На поверхности-то круглый год холод собачий, зато в крытых городах – рай метагалактический.

И Кассна, резко изменив курс по направлению к какому-то тусклому мутному пятнышку, перешла во Второе Подпространство. Скорей всего, в этот пустынный район Вселенной, где случайно только что был астероид, больше никогда не залетит и атом водорода.

*   *   *

– Не выходи из-под экрана! – сказал Оланф-230 сыну. Сказал, разумеется, мысленно.

Они приближались к косяку пектохондрий. Тупые рыбешки не должны были их ни видеть, ни слышать, ни чувствовать. Как, впрочем, и очень умные лейнские спутники, которыми усеяна орбита Жэгры и от которых жители Океана скрывались под своими экранами-«зонтиками». Генеральная Охота подходила к своей кульминации. Оптимальное расстояние для удара было достигнуто секунды четыре назад.

– Ну, чего ждешь?

– Я не жду, – ответил молодой тэльв.

Он уже настроил свою диаграмму интеллект-направленности. В следующее мгновение огромный косяк рыб вдруг упорядочился, уплотнился и завертелся вокруг общей оси, постепенно переходя в длинный живой цилиндр. Несколько рыбешек отделились от вертящейся массы своих соплеменников и покорно заплыли в рот Оланфу-231-му. Потом вдоль оси этого цилиндра образовалась большая сквозная полость, в которую и заплыли тэльвы, следуя к другому его концу. Пектохондрии покорно кружились вокруг них, иногда по команде попадая в рот охотникам. Все-таки великое дело – психодинамика…

А парень далеко пойдет: масса-то косяка – почти критическая. С такой не каждый взрослый справится…

Вдруг, когда они находились в самом центре косяка, двести тридцатый почувствовал какое-то смутное беспокойство. Оно быстро нарастало, как штормовой вал у берега, и мгновение спустя учитель мысленно выкрикнул:

– Лейны! Быстро вниз!

Психоблокада с косяка была тут же снята, и рыбешки опять сбились в хаотичный ком, в ужасе шарахаясь от хищников.

«Проклятье! – думал двести тридцатый, быстро погружаясь. – Как они нас выследили, в Закрытой-то Зоне?!! И вообще, откуда эти зануды в таком захолустье?».

Едва они успели достичь 800-стратовой глубины, как далеко вверху прогремел мощнейший взрыв глубинной бомбы «Осьминог-4». Взрыв едва их не настиг, но радиус его эффективного поражения достал лишь до глубины семьсот стратов. Он только превратил в оплавленные огрызки косяк перепуганных пектохондрий да раздробил защитный жидкокристаллический экран тэльвов, выбросив его обломки высоко над поверхностью океана, в котором отражалось огромное красное восходящее солнце.

.

Помощник капитана Даллос Глан всматривался в показания радара и нижнего телеметрического обзора.

– Ну, что, попали? – хмуро спросила его Наанна Моун.

– Да хрен их знает, – пожал плечами Даллос. – Изворотливые они, твари… В их экран, вроде, попали.

– Это я и сама вижу, – вздохнула капитан.

Она рассматривала в бинокль столб воды, выброшенный взрывом над поверхностью океана. Если бы попали, тэльвы б уже всплыли. Брюхом кверху. Оглушенные. Наанна связалась с телеметрическим отсеком:

– Бэзг, ну что там?

– Обе цели ушли, – беспристрастно ответил радист-телеметрист.

– Ладно, продолжать отслеживание.

Она отключила монитор внутренней связи и села в свое кресло. Даллос задумчиво смотрел на последний падающий вдалеке обломок тэльвского экрана. Уже две недели в рейде, в этой проклятой Зоне – и ничего. И на тысячи килостратов вокруг – ни островка. А возвращаться без добычи… Влетит ведь.

Даллос поморщился.

– Слушай, – сказал он, – а мы, часом, не под Колпаком?

– Вряд ли, – пожала плечами Наанна, – зачем мы им? Обыкновенный патруль. Крокотаек пугать, что ли? Им бы флагман какой-нибудь, со всей ядерной начинкой. А мы…

Она махнула рукой. Даллос внутренне передернулся. Он прекрасно понимал, о чем говорит командир. Так выпустит атомный крейсер, находящийся под психодинамическим влиянием тэльвов, ракетку по своим стратегическим партнерам (по совместительству противникам) – и все. Дело сделано. Ломайте, господа стратегические партнеры, друг другу рога своими баллистическими ракетами, а мы, ваши настоящие враги, подождем в сторонке. Пока термоядерная война между вами утихнет. Разделяй и топи. Обычная политика могущественной океанской биоцивилизации, у которой из технологий – только слепленные из так называемой «металлической воды» экраны, исключающие обнаружение особей со спутников.

А с этим корабликом, конечно, глобальной войны не развяжешь. И все-таки, дров наломать можно…

– Так-то оно так, – вздохнул помощник капитана, – но кто знает, что на уме у этих тэльвов?..

– Да нет, – мотнула головой Наанна и, немного подумав, добавила: – Вряд ли. Защита не осциллировала, приборы все в норме… Да и курс – без особых отклонений. Вряд ли… – она вздохнула. – Ты лучше вспомни, чья сегодня Вахта Наслаждений?

Далл взглянул на своего привлекательного капитана и искренне позавидовал командиру машинного отделения.

– Вот именно, – предвосхитила его ответ Наанна. – Так что передай Элну, пусть вымоется как следует. И усы свои хорошенько выдраит: вечно они у него – какие-то масляные…

– Есть, – буркнул помощник капитана. – Только, кажется, он и сам все это давно знает…

*   *   *

Поначалу я эту еле различимую звездочку приняла за нечто очень далекое. Но по ее относительному смещению быстро поняла, что это очень близкое и очень тусклое солнце, почему-то оказавшееся в межгалактической пустоте. Холодный красный карлик где-то плюс восемнадцатой абсолютной звездной величины летел неизвестно откуда и, само собой, – в никуда.

До ближайшей галактики, к которой я «прыгала», оставалось миллионов шестнадцать световых.

Уже из чистого любопытства я отменила следующий скачок: не часто встретишь солнце, болтающееся между галактиками. Но самым интересным оказалось не это. Уже предварительный анализ показал, что это солнце состоит из… антивещества! Конечно, такое встретишь еще реже, чем межгалактические звезды. Значительно реже.

Теперь понятно, почему этот мир оказался так далеко от других: не нужно заканчивать Трас-Академию, чтобы знать о несовместимости вещества с антивеществом.

Но чем дольше я здесь находилась, тем все интереснее становилось. Дальнейшее рассмотрение и трас-сканирование показало, что это крохотное холодное солнце имеет планетную систему: три планеты земниевского типа (то есть – твердые тела, обладающие атмосферами), одну газовую планету-гигант со спутниками, несколько тысяч астероидов и около миллиона комет. Причем, одна из планет, ближайшая к этой звезде, и по составу и по размеру была очень сходна с Земнией. Только чуть больше. А это значит, что на планете возможна жизнь. Углеродная жизнь земниевского типа, то есть. Что вскоре и подтвердилось!

Теоретически такая ситуация выглядела вполне правдоподобной: подходящая планета должна только быть достаточно близко к своему скупому на тепло солнышку. Правдоподобной, если не считать, что в данном случае все это великолепие было из антивещества.

Здесь обитаемая планета почти касалась внешних слоев оболочки звезды, всего за восемь стандартных суток облетая свое светило.

Остальные планеты системы особого внимания не заслуживали. Обыкновенные безжизненные тела с более или менее благоприятными условиями на поверхности, они могли заинтересовать разве что как объекты разработки полезных ископаемых. Но они тоже были по межпланетным меркам не намного дальше от солнца, чем первая планета, и довольно быстро бегали вокруг него.

В общем, – карликовая система у карликовой звезды…

…Ситуация-то довольно стандартная. Никакого «экстра». И все же о таких находках надо сообщать обязательно: мало ли что? И ждать дальнейших распоряжений.

Я смотрела на светящую из темноты красную искорку – единственную звезду на обзорном экране – и все не решалась связаться с Центром. Как пить дать исследование навесят. И тогда… когда я на Землю попаду – неизвестно. А может, набрать там втихаря этого чертового антигелия для интегратора – звезда-то из антивещества, в конце концов! – да и слинять восвояси? Эх, слишком законопослушная я для подобного!..

Пока…

Хотя, с другой стороны, может, ничего и не «навесят»: у меня ведь другое задание…

Когда я вошла в Глобалку – Глобальную Метагалактическую Инфосеть – и набрала шифр закрытого канала связи с Центральным Трас-Управлением, над почтовым сектором панели управления возник голографический экранчик с изображением секретарши моего шефа. Огромная инфузория устроилась на листе мегацитруса и темно-зеленой помадой красила себе то, что у нее называлось губами. Она даже не глянула на мониторчик связи.

– Да.

– Это Касс, – сказала я, – дай мне шефа.

– Он сейчас не может ни с кем говорить, – безо всяких интонаций ответила она.

– И чем же он занят?

– Спит.

– Не поняла.

– Ну, в смысле, тестирует контрабанду, – поправилась она.

– Слушай, дорогуша, я ведь не от нефиг делать звоню. Тут у меня Ситуация 0-3-1000000000! Так что лучше буди его.

– Ноль-три-миллиард, говоришь? – она, наконец, отложила помаду. – Ладно, но чтоб потом не говорила, что тебя не предупреждали. Не отключайся.

– Могла бы и не напоминать, – буркнула я. Ох уж мне эти тыловые крысы…

То, что лицо шефа заспанное, мог понять лишь тот, кто знает его биологический вид. То есть – я. Контуры глаз развернуты вертикально, щупальца наполовину втянуты, перетазье опущено…

– Агент! – недовольно поприветствовал Мигогс. – Ну, что там у тебя?

– Ситуация 0-3-1000000000, – ответила я.

– Ну, это я уже понял. Конкретней!

Я рассказала конкретней. Все, что мне было известно об этой системе к настоящему моменту.

– Да, – резюмировал он, – интересное кино. Антивещество, да еще и жизнь, да еще и раса…

– Две, – поправила я.

– Что две? – изменил он ориентацию своих глаз, что эквивалентно подниманию бровей у человека.

– Две расы. Одна гуманоидная техногенная цивилизация, стоящая на этапе начала космической эры, вторая – биоцивилизация некрупных рыбоподобных морских животных…

– Дельфины, что ли? – перебил шеф.

– Дельфины, – опешив, подтвердила я.

– Так и говори, – буркнул он, – ходишь вокруг да около.

– Так я ж, это, думала, общими… Ну ладно, в общем, у этих дельфинов, которые здесь называются тэльвами, почти нет технологий, кроме неких защитных приспособлений, маскирующих их от гуманоидов.

– Там что между ними – противостояние?

– Похоже. Кроме того, у биоцивилизации хорошо развиты фундаментальные психологические возможности мозга, вплоть до комплексного ментавнушения. У них это называется психодинамика. Им просто не нужны технологии.

– Ты что, туда уже зонды посылала?

– Точнее, микрозонды.

– Рановато… Ты, кстати, с трасраспознаванием там повнимательней! А то – знаем мы вас.

«Что за гнилые намеки?! Насчет Утшша, что ли?», – подумала я, но вслух сказала:

– Есть, быть повнимательней!

– Ладно, твое расстояние от звезды?

– Минимальное для данной системы, на котором можно еще не использовать средства защиты от антивещества…

Босс поморщил то, что ему положено было морщить при недовольстве:

– Касс, ты – не на экзаменах в Академии! Отвечай конкретно на вопрос, а не общими, ничего не определяющими фразами.

– Одни стандартные световые сутки от центра системы, – конкретно ответила я. – Движусь с ней параллельным курсом по направлению к сто девятой Метагалактической перемычке со скоростью двенадцать тысячных цэ относительно Общей Космологической Системы Координат.

– Ясно, – кивнул Мигогс. Его вполне удовлетворил этот исчерпывающий ответ. – Кстати, а ты, собственно, как оказалась в этом захолустье, у тебя ж, кажется, другое задание?

– Чисто случайно: ошибка закралась в навигаторскую программу, – быстро соврала я и поспешила вежливо «съехать с темы»: – А я вас что, разбудила?

– Да не то чтобы разбудила… Просто я на себе проверял этот земной «наркотик». Ну, программные сны, понимаешь? Классно сделано, тля вакуумная, качественно. Реалистично. Надо будет домой взять пару компактов для дополнительных тестов…

Он вдруг запнулся, а я внутренне ужаснулась. Мда-а, кажется, это очень заразно. Поскорей бы на Землю попасть.

– Кхм, что-нибудь еще, агент?

– Да. Насколько я поняла, у них здесь строгий матриархат. По крайней мере, в большинстве развитых государств.

– Вот как? И в чем же он выражается?

– Ну, как обычно: женщины занимают ключевые посты, принимают судьбоносные решения… Один достаточно показательный пример: корабль, женщина капитан, мужики – на должностях попроще. Так там в уставе есть так называемая «Вахта Наслаждений», когда капитан спит по очереди с каждым членом экипажа. Противоположного пола, разумеется… Ну, как правило, противоположного…

– Я слышу в твоем голосе нотки азарта или зависти? – вздохнул Мигогс.

– Кхм, еще не решила, – уклончиво ответила я.

– Стоп! – вдруг резко изменил тон мой руководитель, точно опомнившись. А во мне что-то неприятно ёкнуло. – Так, значит, развитые формы жизни, говоришь, да? – вкрадчиво, как-то сочувственно, словно учитель, терпеливо разъясняющий элементарное своему непонятливому ученику, начал он. – Более того, цивилизации, буйная флора, океаны? А это значит, что вращение этой планетки вокруг ее собственной оси должно быть… какое? Какое-какое?.. Правильно: несинхронное! И это на планете у тусклого красного карлика? Почти трущейся об него?..

Все! С новым годом! Мне только и оставалось, что поздравить саму себя с очередным «открытием»: дважды два – четыре. «Ситуация-то довольно стандартная»… Ага, как же!

Это меня недавняя ванна так разморила?

Ну, конечно! Кого сейчас удивишь очередной цивилизацией? Пусть даже и из антивещества? Не Совет Хранителей, во всяком случае. И не видавших виды трасеров. Природа оставила себе огромное поле для фантазии в области всяческих форм жизни: мало ли что может возникнуть и куда проэволюционировать в самых разнообразных мирах. Другое дело, когда вдруг где-то отыскивается планета, которой там, в принципе – ни по каким законам природы, – быть не должно! Просто потому, что наблюдаемое состояние этой планеты (скажем, мягкий теплый курорт) очень быстро, практически сразу по вселенским меркам будет разрушено, смято, раздавлено неумолимыми космическими силами, во власти которых она оказалась. По сравнению с которыми и планеты, и целые планетные системы – песчинки.

Н-да, и именно в такое «дело» я, похоже, сейчас и вступила…

Планетной-то системе этой – не меньше десятка миллиардов лет. Для жизни, а тем более для той, которую я здесь обнаружила, необходима вовсе не только близость к своему «скупому на тепло солнышку». Вторым жизненно важным условием, определяющим все – от наличия атмосферы и стабильного климата, до жидкой воды на поверхности – является именно это самое несинхронное вращение планеты. Это такое ее вращение – и довольно быстрое! – вокруг своей оси, которое обеспечивает постоянную смену дня и ночи, а значит, и равномерный прогрев поверхности солнцем.

Но в данном случае это было абсолютно исключено. На таком расстоянии красный карлик своей приливной гравитацией очень быстро затормозит осевое вращение планеты: за считанные миллионы лет оно становиться синхронным – местные сутки на планете сравниваются с ее орбитальным периодом, местным годом. Планета оказывается приливно захваченной в резонанс один к одному, выражаясь профессиональным языком. На одной ее стороне устанавливается Вечный день, на другой – Вечная ночь. Одна сторона оказывается испепеленной непрекращающимся излучением этого солнца, другая – скованной вечным межгалактическим холодом. По всем законам Космодинамики, именно в таком, испеченно-замороженном виде сия «планета-курорт» и должна была бы уже многие миллиарды лет нарезать низкую орбиту вокруг своего крошечного – но не для нее самой! – красного карлика. Навеки повернувшись к нему одной своей стороной.

Какие там дельфины?! Флора, фауна, океаны!.. Испеченно-замороженная каменная безатмосферная пустыня, изрезанная трещинами и плотно покрытая ударными кратерами, возможно вулканически активная из-за гравитационного влияния соседних тел, сильно разогревающего недра планеты. Именно такое зрелище я и должна была здесь увидеть! Это даже не Академия, – школа!

А на самом деле что? Никакой «испеченной» и «замороженной». Флора, фауна, моря, океаны и мыслящие дельфины. Объяснение может быть только одно. Этот мир здесь – совсем недавно: приливная сила звезды еще не успела свести осевое вращение планеты к синхронному. Но это же абсурд! Который очевиден из одного только факта столь развитой жизни на планете, что эволюционировала здесь явно уже миллиарды лет. Да и не могла такая планета сформироваться пару миллионов лет назад! Не из чего просто. Еще в эпохи ранней Вселенной весь материал протопланетного облака должен был уйти на другие планеты этой старой, давно сформировавшейся системы.

Итак, подводя итог: мы видим то, чего не может быть.

Если только…

Вот про это «если только» думать-то и не хотелось. Тут открывалась масса сценариев. Каждый из которых выходил далеко за рамки естественного хода вещей и ничего хорошего не сулил. Черта с два здесь – Ситуация 0-3-1000000000!

Все это в доли секунды промелькнуло в голове у Мигогса как одна фраза.

– Угу, – подтвердил он, – Ситуация два миллиона шестьсот. Вот на что ты, девочка, в действительности напоролась.

И почему мне кажется, что это звучало как поздравление?..

– В общем, так, агент Касс, – резюмировал шеф, – сохранять позицию и ждать дальнейших распоряжений. Ясно?

Едва я успела сказать «слушаюсь босс!», как он бесцеремонно отключил связь.

«Так, – подумала я, мечтательно глядя на крошечную звездочку посреди вечной тьмы, – этих «дальнейших распоряжений» ждать как минимум часов десять по общетрасерскому. Может, не стоит зря время терять?..».

Лучше б я его потеряла…

       ………………..

          Стадия третья. ОТРАЖЕНИЕ РАЗДРАЖЕНИЯ

*   *   *

…Не-е, теперь мне и самой уже интересно. Чем у этих тут все закончится…

Маленькая красная звездочка, которая даже не может рассеять мрак в моей пятиугольной комнате на Кассне… Крупинка жизни и света в немой бесконечной темени и пустоте…

Я давным-давно не страдаю комплексом вины. В Академии этот комплекс из тех, у кого он есть, сингулярностью выжигают. Потому что нет ничего хуже него для трасера.

Наблюдателя.

Судьи.

Чистильщика.

Им бы тут и без меня пришел конец. И без Машин Времени. Рано или поздно нашли бы и повод, и средства. И скорей всего, – рано.

Потому что обезьяна, жонглирующая гранатами, не может не подорваться.

Мы, трасеры, сохраняем любую жизнь во Вселенной… Какой бы она ни была и где бы не находилась… Какой гуманист это придумал? Спьяну. Для каких масс-медиа? Фиксируем мы всё и протоколируем, а не сохраняем. А если что и сохраняем, то файлы цивилизаций. Для истории – бесконечной летописи вселенных… Консервируя, при этом, и мумифицируя особо уникальные экземпляры. Ну, в переносном смысле, конечно. Впрочем, не всегда он такой уж и переносный. Особенно когда переносить некому.

Десятки миллиардов рас, входящих в Ассоциацию Разума… И вовсе это не потому, что космос кишит жизнью. Просто наша Ассоциация распространена на грандиозный объем. Восемь видимых Вселенных. И сотни миллиардов галактик, далеко не на каждую из которых, с ее десятками миллиардов солнц, приходится разумная жизнь. И многие наши цивилизации даже теоретически не могут увидеть миры друг друга в хитросплетениях далеких звездных систем: просто потому, что свет от их мира еще не успел дойти до братьев по разуму за время существования нашей Вселенной.

И о чем это говорит, товарищ трасер?

Да о том и говорит, что, несмотря на такое поголовье рас, жизнь по-прежнему – в статусе уникальнейшего явления и самой маловероятной случайности в ленивой природе Вселенной. В статусе «вылета» из обычного плазменного или каменного состояния материи. Причем, очень скоротечного, как что-то, чего в принципе не должно быть. Ведь природа очень быстро исправляет свои ошибки.

И исправляет она их – нас – нашими же руками. Мы-то хоть и дефективные, но все же ее частицы. Вот и самоустраняемся постепенно. Конфликт разума и животной сути рано или поздно достигает критической массы. И – нет цивилизации. Выродилась. Постарела и умерла. И жизнь ее – мгновение в жизни звезд, которые являются мгновениями в жизни вселенных… В этих масштабах она, жизнь, даже не болезнь материи, тем более, не эпидемия.

Так – легкое раздражение на коже.

Исчезающе малая величина…

Законы природы. От них – никуда. Вряд ли здесь можно кого-то винить, привлекать, третировать…

…Я достроила свой хитроумный замок из песка. Теперь не хватает только принцессы на его балконе и принца на белом коне. Или на огнедышащем драконе.

Улеглась на спину рядом с этим строением, протянула ноги в теплый морской прибой… Один из пляжей моей родной Земнии… Симулированный в Пятиугольной комнате на моем астероиде… Может, и правы земляне: зачем куда-то летать, чего-то добиваться, если можно в любом месте создать любую виртуальную обстановку? Но у меня эти обстановки постоянно освещаются совсем не виртуальными солнцами. И какими угодно, только не моим родным.

И лучи зависшего в зените красного карлика едва выхватывали из тьмы привычный пейзаж, заливая его кровью.

«Устала… – подумала я, прикрывая глаза. – Заархивировать время и дремануть часиков сто?..».

А может, жизнь, разум, это действительно – всего лишь сон? Как говорили древние. Не болезнь материи, а ее сон. Иллюзия.

А во сне возможно все…

*   *   *

И все-таки для Лолочки это было непостижимо. Завораживающе. Как?! Как их прапрабабка могла это знать?! Письмо потомкам написала, строго-настрого наказав вскрыть его ровно через сто один год и в точности выполнять все, что там написано. Вопрос жизни и смерти. Это письмо передавалось из поколения в поколение, хранилось как семейная реликвия. Наконец, в положенный срок, его открыли. Прочитали.

«Дети мои! – сказано было в том послании. – Не существует слов, которые могли бы заставить нормального лейна поверить в то, что вы сейчас прочитаете. Поэтому просто поверьте своей любящей вас прапрабабке. И сделайте все, что я вам скажу. Хотя бы ради моей памяти.

В один из дней три тысячи сто второго года в четыре часа по полуночи к вам придет девушка, звать ее Милена, и скажет она вам… Запомните эти слова, какими бы нелепыми вам они ни показались, потому что после прочтения сего письма вы должны его уничтожить! Эту же гостью примите точно сестру родную – накормите, обогрейте, дайте приют. И делайте в точности то, что она вам будет говорить, ибо от этого, мои ненаглядные, зависит ваша жизнь!».

И вот полгода назад, ровно в четыре часа ночи, в однокомнатной квартирке Лолиты Семецкой раздался дверной звонок. На лестничной площадке стояла девушка. Звали ее Милена. В странной она была одежде, какой-то походной, похожей на армейскую, и сказала именно те нелепые слова из прапрабабушкиного письма:

«Возмездие биений!».

Точно пароль…

Милена, конечно, рассказывала что-то о физической сущности времени, о том, что у некоторых лейнов может случайно прорезаться дар временного виденья… Точно так же, как просто – пространственное видение: скажем, вперед – на дороге, когда ты управляешь автомобилем. Но для Лолочки вообще-то это мало что поясняло, оставаясь непостижимым и захватывающим. Тем более, что непонятным оставалось, почему от всего этого должна зависеть ее, Лолочкина, жизнь? Милена, несмотря на все расспросы Лолиты, так ничего и не сказала на этот счет. Только – поверь, мол, своей прапрабабке, она знала, что говорила. И не задавай лишних вопросов. Ибо продолжительность жизни зависит еще и от количества вопросов, ответы на которые ты знаешь, при том, что знать тебе нежелательно даже эти вопросы.

В общем, какая-то сверхсекретная государственная программа. И она, Лолита Семецкая, оказалась к ней причастна!

Но пока «сестрица» никаких особых заданий ей не давала. Разве что строго-настрого наказала: ни в коем случае, никому, ни полусловом не обмолвиться о своей квартирантке! Иначе, говорит, я тут же умру. Вот только ты обо мне что-то кому-то скажешь, как у меня сразу остановится сердце. Да и тебе, говорит, недолго останется…

Конечно, Лолочке с ее медицинским – пусть еще и не законченным – образованием трудно было поверить в такие биологические последствия одного только ее рассказа, но… после прапрабабкиного письма, после всего, что произошло, ее уже ничто не удивит.

Сама-то Милена на улицу почти не выходит. А если и выходит, то ночью. Выжидает. Какого-то часа «эс».

Лолочка внесла в комнату поднос с печениями и горячим чаем. Поставила его на круглый стол и сказала вполголоса, тронув спящую Милену:

– Э-эй, вставай, Немменц! Уже девять.

Немменц – это разведчик из одного популярного отечественного фильма.

Милена открыла глаза. Взглянула через плечо на старинные настенные часы. Девять вечера. Пора.

– Не называй меня Немменцем, – пробормотала она, сбрасывая с себя плед и спуская ноги с диванчика. – Сколько говорить? Втянешься. А это – не кино. И не игра.

– Ну, хорошо, хорошо. Не буду больше. Бужу, как просила. Вот, попей пока чайку с печеньками. Более кардинальный ужин будет чуть позже. Надеюсь, ты на него останешься, перед тем, как пойти на свои ночные прогулки? Сестричка.

– Сестричка… – повторила Милена, беря чашку с чаем. – Ухожу я сегодня. Время.

Лицо Лолочки приняло тревожно-мученическое выражение. Ну вот. И это, ко всему прочему, означало еще и то, что с «сестричкой» они больше не увидятся никогда…

– Уже?! – только и сумела сказать она.

– Да не делай ты такое лицо! Ты знала об этом моменте с самого начала, как я тут появилась, – я ж предупреждала. Могла бы уже свыкнуться с неизбежным… Но перед этим ты получишь, наконец, то настоящее задание, о котором я тебе всегда говорила. И хоть мы с тобой больше никогда не увидимся, от того, насколько точно ты его выполнишь завтра утром, будет зависеть моя жизнь. Моя и нашей родины. Поэтому слушай меня очень внимательно. И запоминай.

А прапрабабка, кстати, погибла в очень молодом возрасте, – как-то не к месту вспомнилось Лолочке, – лет в тридцать, оставив на руках у прапрадеда маленького ребенка… Формально пропала без вести где-то в Тиданских горах. Вроде как обвал…

Альпинисткой она была.

*   *   *

…Милена поставила чашку на стол. За полчаса в этой кафешке она только пригубила кофе. Как и чай у Лолочки два часа назад. Напиваться перед операцией – равносильно самоубийству. Если, конечно, тебе не все равно, что будет с твоими штанами.

И если сама операция – не самоубийство.

Антивирусники в эрнемнской военной компьютерной сети во время подготовки операции спасения брата Милены словно взбесились. Драили каждый байт каждого сервера – ее вирус искали. Прямо план-перехват какой-то. Но и это было предусмотрено. Стасова программа биений, любезно переданная им когда-то в «соответствующие органы», просто не воспринималась, как вирус. Потому что она и не была им. До того самого – последнего – момента, пока в ней не активировался ма-аленький «побочный эффект», изобретенный Миленой.

Тотальный обман всех и вся… Таков сейчас мир. Впрочем, разве он был когда-то другим?

Самый верный способ переубедить всезнающего оппонента – это вначале с ним согласиться. Да-да. Конечно. Кто спорит? Только вот, вы знаете… С другой стороны…

Как победить Систему, которую победить невозможно? По сравнению с которой ты и все твои возможности – нечто близкое к нулю? Нужно просто сдаться ей, Системе этой. И расслабиться. Точнее, очень убедительно попасться в ее лапы – с погонями-перестрелками-истериками-дискуссиями. А уже потом расслабиться.

Лолочка…

Конечно же, девочка сделает все, как надо. Хотя для нее покрыто мраком даже то, что такое «час С». Час временного Сруба.

Сделает.

*   *   *

…Сабдина Ди, она же Ада, стояла в кабинете начальницы Аналитического отдела на Гибридыше и не знала, как начать. Сначала, что ли? У нее был вид провинившейся школьницы.

– Ну? – подняла на нее взгляд Милена, оторвавшись от своего компьютера. – Так и будем стоять или скажешь что-нибудь? Я слушаю.

– Я… я очень сожалею о том, что случилось с твоим братом. Прими мои соболезнования.

– Принимаю. Это все?

С тех пор, как погиб Стас Якушкин – карос уже, – Милена стала совсем другой. Она больше почти ни с кем не общается. Стоит ли после этого даже подходить к ней с какими-то своими проблемами? Потому что на фоне ее утраты все эти проблемы… Прежней Милены Якушкиной уже нет. Она погибла вместе со своим братом.

Наверняка за ней сейчас – глаз да глаз со стороны контрразведки и всяких внутренних служб.

Как, впрочем, и за всеми…

И, тем не менее, Сабдина решилась подойти. Потому что идти ей больше было не к кому. Потому что ее проблема – практически такая же, как и горе Милены.

– Нет, – нашла, наконец, Сабдина нужную «волну». – Не все. Разговор есть. Серьезный.

Милена привычно пробежала пальцами по маленькому пультику в ее столе. В тот же миг кабинет стал непрослушиваемым, а его окно, выходящее в зал отдела, прозрачным только с этой стороны.

– Ну?

– Понимаешь, мне не к кому идти и… И ты должна меня понять не только, как мой… друг и товарищ, но еще и как женщина, только что пережившая страшную поте…

– Короче! – перебила ее Милена. – Колись, или – до свиданья.

Сабдина сглотнула и выложила все начистоту. И без лишних слов. Потому что отступать было не куда.

– Так!.. – резюмировала Милена ее рассказ. – Ну, и что, по-твоему, я сейчас должна сделать? Чтобы не быть изменницей и преступницей? Как ты.

Ее рука потянулась к кнопке вызова охраны. И была остановлена стальной хваткой Сабдины.

– Подожди! – взмолилась она. – Давай хотя бы подумаем. Ты ведь тоже потеряла брата…

Милена во мгновенье ока высвободила свою руку и тут же перехватила руку Сабдины, едва не сломав ее.

– Давай хотя бы подумаем… – продолжала Ди, уже морщась от боли. – Неужели я так много прошу? Я на все готова лишь бы только…

Милена хотела уже было шлепнуть по кнопке, но что-то ее остановило. Бесстрашная оперативница во времени, которой, по идее, и понятия такие не ведомы, как жалость, слезы… Она, Сабдина, почти плакала. Не похоже на провокацию контрразведки…

Милена отпустила ее руку. Задумчиво прошлась по своему кабинету.

– И что вас, предохраняться не учат в вашей Высшей Школе Министерства Госбезопасности?.. – пробормотала она. – На всё, говоришь, согласна? Ладно, ты свободна. Пока. Я вызову тебя, когда что-нибудь придумаю…

Сабдина искренне поблагодарила ее и ушла, а у Милены тогда зародились первые зерна ее плана. Плана операции «час С». Но вначале она хорошенько – как только могла – проверила свою коллегу.

Похоже, в провокативных целях против нее Аду-Сабдину никто не использовал.

И тогда у неё, у Сабдины Ди, у этой бесстрашной оперативницы, действительно – проблемы…

*   *   *

Бум! Бум!..

В груди будто не сердце работало, – молот, мерно забивающий сваи. Или топор, рубящий ствол Истории.

Очки ночного видения всё четко выхватывали из тьмы. Вот это окно палаты Старшей сестры… Вот этот стол с пробирками… Вот эта ампула с прививкой от мышечной хромки, на которой написано «Стас Якушкин»… Этот резкий, въедливый запах лекарств… Милена успела взять ампулу… Крепко сжать в ладони… И… вот, наконец, этот тихий, но твердый голос за спиной:

– Стой! Замри! На тебя сейчас направлено четыре ствола, и любое твое движение может стать для тебя смертельным.

– Да? Так почему же я еще жива? – поинтересовалась Милена.

– Угадай, – ответил Васильев. – Поговорить надо.

– О чем?

– Хотя бы о том, что для нас слишком большая роскошь растранжиривать таких специалистов. Если ты откажешься от своей затеи, правительство готово тебя амнистировать. И даже восстановить в звании и должности.

– Не сомневаюсь, это ты все уладил, – саркастически констатировала Милена. – Это все?

– Нет, – Васильев стал медленно, очень медленно, приближаться. – Та семейка из твоего детства… Ублюдок Жорка, Аленка – твоя лучшая подруга, их придурок и деспот отец… Сама угадаешь, что то было?

Челюсть Милены начала постепенно отвисать.

– Разыграно, как по нотам, правда? – продолжал Влад. – Чистая работа. Нет, дети-то, конечно, ни причем. «Придурок и деспот» был межвременщиком. Эрнемнским. Который поселился рядом с Якушкиными, женился, детей завел… Которых потом третировал. По крайней мере, одного из них. Это все было – вроде нашего «Психотипа». Только направленного на тебя, чтобы ты сделалась изменницей родины. Операция «Психоматрица». Ну? Ты идешь у них на поводу…

Вдруг Милена рассмеялась. Расхохоталась. Влад тревожно взглянул на дверь комнаты: сейчас чего доброго еще персонал больницы набежит…

Впрочем, хохотала Милена тихо.

– Ну, и какой реакции ты от меня ждешь? – спросила она, отсмеявшись. – Неужели ты думаешь, что мне давным-давно уже не плевать на все эти игры? «Психотипы», «психоматрицы»… Вы уже и сами запутались в своем мухляже! Думаешь, это меня хоть как-то остановит?! Особенно сейчас – когда до спасения Стаски остался один шаг! Одно только я могу сказать: они – а вместе с ними и все остальные – попались в яму, которую сами же вырыли. Если это правда, конечно. Оглянись! – Васильев невольно оглянулся. – Кому или чему ты служишь? Какие родины? Какие исторические линии? Ты серьезно воспринимал то, что я тебе когда-то рассказывала о незыблемости и неприкосновенности исторической линии? Забудь! Той дуры уже давно не существует. Она испарилась вместе со Стаскиным самолетом. В чем вообще цель цивилизации? Сделать счастливым какое-то химерное общество, родину, государство? Или все-таки сделать счастливым каждого? Каждого! Да все те, из-за чьих интриг и идиотизма погиб Стаска, они все вместе взятые – не стоят и ногтя его мизинца! На ноге. Это он – он! – должен жить, даже если они, даже если мы все сгинем к чертовой матери без следа. Понимаешь?

Последние слова Милена уже яростно прошипела. Васильев осторожно протянул в ее сторону руку:

– Понимаю. Не дури, Мил. Отдай ампулу. Я делаю это только ради тебя. Потому что это – уже не важно. Ты ведь не думаешь, что сейчас, когда твой план раскрыт, ситуация хоть сколько-нибудь зависит именно от этой ампулы? Не она, так другая будет. Нет у тебя выхода. Ну?

– Стой на месте, – процедила Милена сквозь зубы.

– Или ты думаешь, что даже если бы у тебя все и получилось, это гарантировало бы его, Стаса, от каких-то других «несчастных случаев»? Сама знаешь, что нет. Лучше кого бы то ни было знаешь. От судьбы не уйдешь.

– Ты хотел сказать «исторической линии», – усмехнулась она. – Не двигайся, сказала!

– Я ведь не меньше твоего любил его и желал ему добра. И сделал для него все, что мог. Не забыла? Наконец, мы ведь можем с тобой никогда не встретиться в новой ветви Истории! – пустил в ход свой решающий аргумент Влад. – Ты об этом подумала? Никогда!

И опять это вызвало смех Милены. Недобрый такой смех.

– Не факт это, Владик. Не факт. Сам же сказал что-то про судьбу… И потом, кого я, по-твоему, должна выбрать из вас двоих? Тебя или Стаса? Угадай с трех раз. Ну? Что ты мне еще расскажешь? О множественности миров, может? О космических сверхцивилизациях… – При этих ее словах Васильев судорожно сглотнул. – Ладно, мне надоела эта дискуссия. Хочешь ампулу? Возьми ее!

И она неуловимо быстрым движением метнула ее к потолку и дальней стене. Только акробатический прыжок позволил Васильеву поймать хрупкий сосуд до того, как он вдребезги разбился бы о стену, наделав шуму. Это было для Влада очень важно: ведь нужно было, чтобы запасная ампула, которую ему дали в Центре, осталась не использованной. Он неспешно поднялся, обтрусился, вернулся к столу с лекарствами. Задумчиво вернул ампулу в ее ячейку.

– Лучше убейте сейчас! – хрипела Милена, заключенная в стальные объятья спецназа. Ее лицо заливали слезы. – Потому что я вас – не пожалею. Никого не пожалею!

– Вы – поосторожней с ней! – бросил он спецназовцам. – Все видели, что она сама отдала мне ампулу?

– Угу, – глухо ответил спецназ.

– А остальное – спишем на аффект, – добавил он, обращаясь к Милене. – Я смогу убедить начальство, что тебе нужен отдых и санаторное лечение. Ладно, пакуйте ее, ребята. Пора домой.

А когда ребята с «упакованной» убрались (все тем же путем – через окно), Васильев еще с полминуты простоял над лекарственным столом, глядя на ампулку с надписью «Стас Якушкин» на этикетке.

– Прости меня, Стаска, – шепнул он. – Прости, старик…

.

– Ну-с, милочка, – сказал врач, завотделением, зайдя в палату во время планового утреннего обхода, – как мы себя чувствуем?

– Хорошо, – осветила молодая мама.

– Прививку деткам сделали?

– Сделали.

– Правда, Стасику – со второй попытки, – вставила более разговорчивая соседка Якушкиной по палате, с кровати рядом.

– Это как? – не понял врач.

– Да практиканточка наша, – объяснила ему Старшая сестра, – Лолочка Семецкая, ампулку с прививкой случайно разбила. Так бегала на склад брать новую… Но укол сделала совсем профессионально – малыш и не пикнул почти.

– Ну, вот и ладненько, – резюмировал врач. – Главное, что – сделали…

И не подозревали они, как и никто другой на этой планете, что в новой-то ампулке была уже не прививка от мышечной хромки – простое успокоительное. Потому что, сбегав на склад, получив там другую ампулу и честно расписавшись в Учетной книге, Лолочка Семецкая, улучив момент, когда на нее никто не смотрит, просто заменила эту ампулу на свою. Заранее приготовленную. А то, что спит ребенок весь день, так они в таком возрасте все спят круглосуточно…

И она, Лолита Семецкая, была чрезвычайно горда выполненным заданием.

Спецзадание государственной важности! И это – уже на четвертом курсе университета! Надо же!.. Но главное, она была рада за свою «сестричку». Хоть и не увидится с ней больше никогда. Пусть живет себе где-то спокойно.

И счастливо.

Но даже Лолочка не знала (да и не могла знать), что ее героическая прапрабабка Ада – агент-межвременщик Сабдина Ди. И не погибла она в горах вовсе… Просто вернулась в свое время.

Уйдя от своей группы геологов и для убедительности устроив обвал с лавиной.

*   *   *

…Сабдина Ди опять стояла в кабинете начальницы Аналитического отдела. Изолированном от всего внешнего мира. Потолок которого мягко люминесцировал. Милена, как и обещала, вызвала ее к себе, как только что-то придумала. Ну, а судя по тому, что она, Сабдина, еще цела и на свободе, сдавать ее никто не собирался. Но и то, что Милена придумала, мягко говоря, энтузиазма не вызывало.

И, по мере дослушивания ее рассказа до конца, Сабдина становилась все бледней.

– Но ведь это же… – очумело сказала она, когда её начальница закончила излагать свой план. – Это ж!!…

– Да, – беззаботно согласилась Милена. – А то, что сделала ты – лучше?

– Но ведь и для меня… и для меня это – не намного лучше! Если изменится история, у меня ж тоже может и не быть этого ребенка… Может измениться все, и я даже не встречу его!..

– Ты не веришь в судьбу? – съехидничала Якушкина. – Послушай! Я тебе предлагаю реальный выход – альтернативу списанию. Списанию, понимаешь? Напомнить тебе, что это слово означает для нашей профессии? – Милена села в свое кресло. – Там уже ни о каком твоем ребенке речи не будет. Тем более, что нагуляла ты его… не в нашем времени, мягко говоря. И не мягко тоже. А это равносильно государственной измене. Даже хуже. «Суженого» она себе нашла! На задании-то?! Да еще и – из местных! Да еще кого! Семецкий! Всемирно известный сейсмолог конца третьего тысячелетия! По головке тебя за это явно не погладят… И потом, это еще не факт, что ты его не встретишь в новой ветви истории. Ой, не факт!.. Знаем мы вас: «она была беременна не понаслышке». Так что выбирай. Или родишь себе спокойно в трехтысячном – уж это я тебе как-нибудь устрою – в объятьях своего Юрочки, и будешь потом наблюдать за развитием своего рода… Второго… Сделав при этом кое-что и для меня… Для Стаски… Или я вызываю наших костоломов.

И будущая прапрабабушка Лолочки Семецкой выбрала первое…

*   *   *

Армейский джип мчал по долине к опорной станции в горах. Уже рассвело. Амр остался далеко позади. Хотя мчать-то было уже незачем: дело сделано, изменницу выловили… Она сидела в кузове, в наручниках и тупо смотрела под ноги.

Васильев положил руку ей на плечо. Милена никак не отреагировала.

Вдруг песчинка микрофончика где-то в недрах ее уха прошелестела:

– Сабдина – ячейке. Дело сделано. Повторяю: дело сделано.

Милена опустила лицо в ладони и, казалось, заплакала. Затряслась, всхлипывая… Но очень скоро стало ясно, что она – смеется. Хохочет прямо. И смех этот был все тот же: недобрый какой-то. Спецназовцы начали переглядываться. Им стало не по себе.

«А ведь вы ж все – любители, – думала Милена. – Любители! А я – гениальная актриса…».

          Конец отрывка.

 

Купить книгу в Вене (Австрия) можно:

Непосредственно у автора, связавшись с ним по телефону (для Австрии):

+43 660 34 00 716, по э-мейлу asfaya2017@gmail.com

Или

в магазине «Теремок» по адресу:

Russisches Geschäft Teremok

Burggasse 20, 1070 Wien

Tel: +43 68120151713

E-mail: teremokburggasse@gmail.com


Если же у вас появилось желание и имеется возможность поддержать моё творчество материально – отправляйте ваши добровольные пожертвования сюда:

RAIFFEISENLANDESBANK NOE-WIEN

Vyacheslav Chubenko

IBAN: AT54 3200 0000 1155 5497

BIC: RLNWATWW

.

PayPal: asfaya2017@gmail.com

СПАСИБО!

Share on Facebook0Tweet about this on Twitter0Email this to someoneShare on Google+0

Читайте также:

By continuing to use the site, you agree to the use of cookies. more information

The cookie settings on this website are set to "allow cookies" to give you the best browsing experience possible. If you continue to use this website without changing your cookie settings or you click "Accept" below then you are consenting to this.

Close