Именины

миниатюра

 

Я проснулся на рассвете. В голове было помутнение, а в глазах — затемнение. Первое, что я увидел, это недопитую бутылку коньяка, подвешенную к горящей люстре на тоненькой ниточке. “Дэо электроникс” недовольно шипел, ничего не показывая, “Шарп” чуть ли не матерился, по-японски требуя вставить новую кассету, а на усеянном крошками и бутылками праздничном столе мирно паслись кошки, доедая самое вкусное.

 ImeninyЯ попытался встать и услышал звон: в своей парадной “тройке” я спал, приваленный пустыми бутылками. Одна моя нога (какая не помню) сильно затекла, я спал на чьей-то руке (бедная чья-то рука). Хорошо еще, что мы не расстилали белоснежную простынь. Она валялась на полу под тахтою.

Я медленно поднялся, встряхивая сначала головой, потом затекшей ногой. Краем глаза я заметил, что раздвижной праздничный стол держится практически на соплях: одна его опора сильно покосилась. Один толчок лапой кошачьей — и все рухнет к чертям собачьим. Но секунду спустя сие откровение уже вылетело из моей головы. Под столом кто-то мирно сопел, уткнувшись в диванную подушечку и прикрывшись уголком ковра. Кто-то очень знакомый… Кто? Убейте, не помню. Он был наряжен в костюм волшебника. А в кресле рядом с тахтой, нежно обнимая бутыль самогона, храпел какой-то козак. Он мне тоже кого-то очень напоминал.

Так как до коньяка на люстре мне сейчас было не добраться, я решил попытаться поискать кухню, поискать там холодильник и поискать в нем нечто, пригодное для опохмелки.

Пол зала тоже был весьма живописен. Пустые бутылки и стаканы, обрывки бумаги, фрагменты пюре, торта и другой пищи, а также тела каких-то рыцарей, козаков, политиков (в смысле, политиков потому, что они были одеты в некогда аккуратные костюмчики). Да что тут было, в конце концов!? И вообще, где я? Не помню…

Шатаясь, но стараясь никак не потревожить этот хаос, я пробрался к выходу из комнаты. В коридоре я споткнулся о кого-то еще, но он этого даже не заметил. Подходя к кухне, я почувствовал какую-то подозрительную свежесть. И только ступив босой ногой на свежий снежок, присыпавший кухню, я осознал, что здесь настежь открыто теплозвуконепроницаемое евроокно. Отыскав холодильник (с трудом, но отыскав!), я смог там найти единственное, пригодное мне в пищу, — бутыль огуречного рассола. Осушив чуть ли не половину сосуда, я принялся старательно соображать (об окне я уже забыл). Да что ж тут все-таки было? Так, надо бы умыться. Где тут ванная?

Я уже сравнительно быстро нашел ванную комнату и одновременно начал смутно осознавать, что это вроде бы моя квартира. В ванной я обнаружил полный бассейн воды, прихватившийся тонкой корочкой льда, и застывшее в нем полотенце (не иначе кто-то когда-то собирался принять джакузи). Ничего не чувствуя, я стал плескать на себя ледяной водой, а потом и вообще окунул голову, пробив ею лед.

И тут я услышал страшный грохот, донесшийся из комнаты, наверняка сработал “механизм” легкого толчка лапой по искривленной опоре стола. За ним последовал приглушенный стон и лаконичный литературный мат. В этот момент меня словно осенило, моей амнезии как не бывало. Я вспомнил все.

Такое бывает раз в год. Море гостей, пир, музыка, видик, наряды, астрономические наблюдения через кухонное окно, которое потом забывают закрыть, даже игра в невесомость на закуску (вот откуда бутылка, подвешенная к люстре)… В общем, именины директора театра. Козак в кресле — главный режиссер, на полу расстелился коллектив театра и отдельно приглашенные гости. Ну, а тот знакомый волшебник под столом, на которого этот стол только что рухнул, и есть директор… и мой брат. И им всем сегодня на работу.

Да, а эту ножку стола, кажется, я искривил. Чтобы не проспать.

Во голова!

1998 г., Николаев

Share on Facebook0Tweet about this on Twitter0Email this to someoneShare on Google+0

Читайте также: